В погоне за Луной. Том 1 - Син Лин

Так и не заполучив инжирного вина, верховная богиня Звезд и Луны покинула дворец, но на ее губах играла затаенная улыбка.

Полмесяца спустя Нижнее Царство охватила смута. Как полагается, об этом доложил владыка Небесного Царства Мугуан[6]. Юэми, отвечавшая за военные дела в Трех Царствах, выслушала доклад и тут же решила направить прошение Бай Цзюэ. Она сообщила, что в мире смертных начались беспорядки и он, как истинный бог, должен отправиться туда и совершить обход. Тридцать тысяч лет Бай Цзюэ было не до Нижнего Царства. Он не реагировал даже на уговоры Юэми: ее письма залетали в его обитель по три раза на дню и оставались парить в воздухе, как снежинки. Своим бездействием он обратил на себя внимание всех бессмертных, которые успели предположить, что в Трех Царствах воцарился хаос, а мир людей пал. Бездействовать дольше было нельзя, и на рассвете Бай Цзюэ безмолвно сошел в Нижнее Царство. У него был непростой характер – будь его воля, он никогда бы не удостоил вниманием обитель смертных.

Приняв облик бедняка, Бай Цзюэ отправился на восток, в столицу. По дороге он наблюдал за радостями земной жизни и попутно находил удовольствия для себя. Полмесяца спустя он прибыл в Чанъань[7] в самый разгар праздника фонарей[8]. Дома были украшены разноцветными огоньками, повсюду витало новогоднее настроение.

В обители древних богов тоже устраивают торжества, вот только Бай Цзюэ – один из самых уважаемых истинных богов. Все знают, как он надменен и холоден, никто не смеет веселиться в его присутствии. Потому-то последние несколько десятков тысяч лет – целая вечность – пролетели для него совершенно бессмысленно и скучно. Но теперь, спустившись в Нижнее Царство, он увидел, как повсюду людно и празднично, и, не сдержавшись, усмехнулся и покачал головой.

– Неудивительно, что многие тысячи лет не возвращаются домой – их очаровал этот бренный мир.

Свою задачу он выполнил – обошел все земные угодья. Насмотревшись на праздник, Бай Цзюэ уже собирался вернуться, как вдруг толпа взревела от смеха, и до него донесся давно знакомый властный голос:

– Хозяин, если ты снова проиграешь, все эти десять бочонков девичьего вина[9] будут моими! И не смей жульничать – весь Чанъань наблюдает за тобой!

Спокойный взгляд Бай Цзюэ подернулся поволокой. Заложив руки за спину, он уверенно двинулся вперед сквозь толпу так решительно, что с каждым шагом его одежда трепетала на ветру.

Перед владельцем таверны стоял, также заложив руки за спину, высокий молодой мужчина с глазами красного феникса. Это точно была Шангу, переодетая в мужской костюм.

Бай Цзюэ привык видеть ее в легких платьях с длинными широкополыми рукавами. Такой она предстала перед ним впервые.

Бай Цзюэ никогда в этом не признался бы, но в тот момент он, истинный бог, едва не озарил толпу духовным светом, чтобы люди расступились и он наконец увидел ту, кто давно завладела его помыслами, – ту, которую он жаждал лицезреть всей душой.

Десять лет назад, когда Юэми отпраздновала свой день рождения, а Шангу вернулась в обитель древних богов, они периодически встречались, но никогда не оставались наедине – рядом всегда были другие небожители.

Гул человеческих голосов напоминал клокотание кипящего котла. Неудивительно, в конце концов, это – мир смертных. Бай Цзюэ стоял рядом с небольшой таверной под названием «Циньчу». Над входом висела табличка «Наследие веков». Изнутри доносился целый букет пьянящих ароматов. А у порога выстроились в ряд десять покрытых пылью бочонков девичьего вина. Бай Цзюэ не сдержался и полной грудью вдохнул дивный запах.

Прислушавшись, он наконец понял, почему толпа так расшумелась.

Новогодние празднования совпали со столетием таверны «Циньчу». В честь этого хозяин достал десять бочонков девичьего вина и устроил соревнование: в течение десяти дней каждый винодел со всей Центральной равнины[10] мог принести напиток собственного производства – если он не уступал по качеству девичьему вину, винодел имел право забрать один драгоценный бочонок девичьего вина себе. Однако когда хозяин таверны «Циньчу» выставил награду и объявил о соревновании, в Чанъане появился прекрасный, как небожитель, юноша в одеждах династии Цзинь. Каждый день он приносил свое вино, и каждый раз напиток был уникальным – с невообразимо нежным вкусом и невероятно тонким ароматом. Очевидно, что этот незнакомец претендовал на то, чтобы забрать все десять бочонков девичьего вина.

Через несколько дней молва о молодом господине дошла даже до императорского двора. Наступил последний день соревнований – жители Чанъаня с нетерпением ждали, чем все закончится.

В столичных чайных собралось много молодежи из влиятельных домов, с виду ничем не отличавшейся от простолюдинов. На веселье приехали поглядеть даже члены императорской семьи.

Как и ожидалось, юноша в одеждах династии Цзинь принес вино. Едва увидев молодого красавца, похожего на призрака, пришедшего из времен Вэй-Цзинь[11], публика затрепетала. Глядя на него, все сразу решили, что он знатен, а потому с ним нужно обязательно завязать знакомство. Один за другим молодые господа посылали своих людей, чтобы побольше разузнать о загадочном незнакомце.

Владелец таверны «Циньчу» девять дней подряд пробовал самое разнообразное, но неизменно превосходное вино. Когда норовистый юноша выставил ему свои условия, он впечатлился и сказал с улыбкой:

– Молодой господин, если вы пришли с хорошим вином, не нужно прятать его. «Циньчу» стоит на этом месте вот уже целый век, ежели мне суждено проиграть, я с достоинством приму поражение.

Кончив говорить, он в нетерпении поглядел на пузатый сосуд в руках юноши и шагнул вперед, чтобы забрать его.

Бай Цзюэ тоже было любопытно, чем все закончится. Дело было в том, что это девичье вино ничуть не уступало самым изысканным напиткам богов. Более того, эти десять бочонков были гораздо лучше его собственных запасов (а он как никто знал в этом толк). Откуда у Шангу так много хорошего вина, чтобы состязаться с хозяином «Циньчу»? Да и вряд ли за девять дней в Нижнем Царстве нашелся бы напиток, который смог бы по всем качествам превзойти девичье вино.

Под пристальными взглядами столичных жителей юноша с мимолетным сожалением взглянул на бочонок в своих руках – пять тысяч лет выращивать плоды для вина, только чтобы после отдать его смертным! Внезапно он подбросил его вверх, драгоценный сосуд закружился, печать сорвало порывом ветра, и он упал обратно в руки владельца. Воздух наполнился невероятным букетом кружащих голову пьянящих ароматов.

Оглядевшись, Бай Цзюэ заметил, что люди охмелели. Теперь-то он понял, что это было инжирное вино! В обители древних богов инжир достать не так просто – на это могут потребоваться тысячелетия. За последние десять лет вино из инжира готовил только Чжиян. Откуда оно у Шангу?

– Господин, прошу, попробуйте! Это – инжирное вино. Быть может, оно лучше вашего