Лишенные богов - Лиза Андерсон

Домашнее задание.

С тех пор как в середине десятого класса Вик бросила школу, книги стали ее единственной опорой. Раньше, когда учеба была скучной обязанностью и отнимала по несколько часов в день, она принимала поток информации как должное. Но оказавшись вне школьных стен, Вик превратила самообразование в щит, заменяя им формальные аттестаты. Стоило ей столкнуться с чем-то пугающим или неясным, она засиживалась до глубокой ночи, лихорадочно заполняя пробелы в знаниях. Чтение превратилось в ее спасательный круг – единственный способ притвориться перед окружающими, что она ничем от них не отличается.

Вик почувствовала азартный трепет и быстро перебрала стопку. Первыми шли увесистые тома, явно служившие учебными пособиями Ордена: «История Ордена Ахерона» Уильяма Раскина и «Теории трансмогрификации» Терренса Верна. Как и все в этом месте, книги в кожаных переплетах отчаянно мимикрировали под древность, но Вик не обманули потертые обложки. Жесткость свежих корешков и безупречная прошивка выдавали недавнюю печать. И этот диссонанс рождал липкое чувство, будто окружающий мир был лишь искусно сконструированной ложью.

Остальные книги в стопке оказались тоньше. Лаконичные архивы трех разных Старейшин, собранные за три, на первый взгляд, случайных года. Вик попыталась понять, по какому принципу Макс выбирал книги с бесконечных полок, но потом, сгребя книги под мышку, просто перебралась в кресло у камина. В свете пламени Вик открыла первый том, стараясь унять нарастающую тревогу. Она жадно вслушивалась в тяжелую тишину замка, ожидая любого звука, который возвестил бы о возвращении брата.

После встряски на Арене Вик часами мерила замок шагами, пытаясь унять дрожь. А позже Сара подтвердила ее подозрения. Большинство учеников действительно вступало в Орден лишь после колледжа, как и говорила Мэй. Значит, Генри стал исключением.

Пока Вик пыталась сосредоточиться на тексте, вопросы в ее голове множились, мешая словам на бумаге складываться в смыслы.

Еще неделю назад они жили как тени, боясь лишний раз привлечь к себе внимание. Почти десять лет Вик строила их жизнь на фундаменте из паранойи, страшась того дня, когда ведьмы придут и заберут брата. Она до последнего надеялась, что это место – лишь страшный миф. И вот теперь Генри с пугающей легкостью отбросил все прежние опасения, доверившись матери, Ордену и самому процессу обучения. От того, как стремительно изменились его взгляды, Вик становилось не по себе.

Вдруг в полумраке апартаментов сухо щелкнул замок. Дверь открылась, и Генри заметно вздрогнул, обнаружив Вик, неподвижно сидящую в кресле у камина.

– Вик! Ты напугала меня… Черт, что у тебя с лицом?

– Подралась.

– О боже.

– Все в порядке, – попыталась заверить его Вик, но Генри принялся мерить гостиную шагами.

– Поверить не могу, что ты уже ввязалась в потасовку. Сначала стычка с профессором, а теперь драка? Мы здесь всего день!

Вик лишь отмахнулась. Ему давно следовало привыкнуть к ее виду. За годы спаррингов синяки стали ее второй кожей.

– Это так нелепо, – продолжал Генри, не скрывая раздражения. – Я из кожи вон лезу, чтобы произвести хорошее впечатление, а моя старшая сестра затевает драки на каждом шагу.

– С чего ты взял, что драку затеяла я? – спросила Вик.

Генри одарил ее красноречивым взглядом, но его молчание говорило яснее слов. Мол, если где-то вспыхивает конфликт, можно не сомневаться – его сестра успела подстрекнуть к нему обе стороны.

– Справедливо, – признала Вик, меняя тон на ледяной. – Но нам нужно поговорить.

Генри вопросительно вскинул брови и опустился на дальний край дивана, словно пытаясь отгородиться от нее.

– Судя по всему, в Ордене не принято начинать обучение в восемнадцать, – отчеканила Вик. – Большинство дожидаются окончания колледжа.

Лицо Генри потемнело, и он нахмурился.

– Тот Старейшина, Натаниэль… он намекнул, что ты в курсе причин такого спешного приезда. – Вик впилась взглядом в брата, пытаясь поймать малейшую тень лжи. – Это выглядит подозрительно, Генри.

Брат сосредоточенно поджал губы, храня тяжелое молчание.

– Ты говорил с ним? – надавила она. – После того визита в квартиру? Или с кем-то еще из Ордена за моей спиной?

Вик боялась своих вопросов. Неужели Генри сговорился с ними за ее спиной? Неужели все это время, пока она выстраивала баррикады их безопасности, он по кирпичику разбирал их изнутри?

– Конечно, нет! – воскликнул Генри, и в его голосе прозвучала искренняя обида. – Этот тип напугал меня до смерти. Ты же слышала его. Он говорил так, будто у меня вообще нет выбора.

– Знаю. – Вик тяжело вздохнула, осознавая, что ситуация заходит в тупик. – Хотела бы я понять, что здесь, черт возьми, происходит.

– А что, если, – начал Генри, нервно поджав губы, – это как-то связано с мамой?

Вик замерла. Это был тот самый поворот, которого она боялась больше всего.

– Мама всегда твердила, что меня ждет великое будущее, – продолжал он. – Ты же слышала. Она называла меня избранным, говорила, что я смогу то, что не под силу никому другому.

Вик смотрела на него, и в груди росло тяжелое чувство. Одна ее часть хотела верить Мередит. Их мать всегда боготворила Генри, видела в его доброте и открытости нечто сверхъестественное. Но другая часть, более жесткая и трезвая, видела лишь слепую материнскую любовь. Для Вик Генри был чудесным, но он был просто человеком. Никаких доказательств его «исключительности» она так и не нашла.

– Может быть, – осторожно произнес Генри, – я действительно здесь нужен.

– Для чего? – Ее голос прозвучал как выстрел.

Генри заерзал на диване, не зная, куда деть руки.

– Вечером я ужинал со старшими новобранцами. Теми, кто здесь уже не первую неделю.

– И? – подтолкнула его Вик.

– Они говорят… точнее, они уверены, что Орден готовится к чему-то страшному.

– К чему именно?

– К войне, Вик. К настоящей войне.

По спине Вик пробежал ледяной холод. Если Орден стоит на пороге войны, то Генри окажется в самом центре удара.

– Не знаю, стоит ли этому верить. – Генри попытался выдавить беззаботную улыбку, но она вышла фальшивой. – Пока это лишь слухи. Никто не знает правды.

– Генри, если надвигается беда, мы должны уйти. Сейчас же.

Наступила долгая, тяжелая пауза.

– Я не хочу уходить, – наконец выдохнул он.

– Но ты не обязан оставаться! – Вик резко встала, ощущая, как внутри все бурлит от возмущения. – Если Натаниэль солгал, если все это – манипуляция, ты можешь подождать. Вернешься через четыре года, после колледжа, как нормальный человек. Неужели ты не понимаешь? У тебя еще есть шанс на обычную жизнь! Все еще можно исправить!

– Но я не хочу ничего исправлять, Вик, – отрезал он, и его голос