Тигель - Влада Львовна Медведникова
– Расскажи, как ты сюда попал, – попросила Хиша. – Я ведь еще не умею призывать духов, а других шаманов рядом не было.
Наверное, стоило промолчать. Но Риз не сдержался, заговорил, и слова покатились друг за другом. Заросший сад, лунный голос Ицы, затмение, колодец, прыжок – он и не заметил, как разболтал все. Хиша отставила опустевшую тарелку, слушала внимательно, ни о чем не спрашивала. И только в конце проговорила:
– Вот ты откуда. Из самого верхнего мира.
Риз кивнул и спохватился:
– Теперь ты. Ты как оказалась в пустыне?
Хиша вздохнула, сказала что-то, но ответ утонул в протяжном скрипе. Поршни стукнули пару раз и смолкли. Повозка остановилась.
Риз словно очнулся. Подался вперед, приготовился сорваться с места – кто знает, что сейчас случится! – и впервые по-настоящему увидел все вокруг. Металлические стены, низкий потолок с круглыми окошками, серо-синее небо за толстыми стеклами. Стол, заваленный мотками прозрачных трубок, высокие шкафы. И дверь с огромным штурвалом вместо ручки.
Штурвал повернулся сам собой, замок лязгнул и открылся. Из темного нутра повозки донесся голос:
– Хиша, иди в кабину! Поговорим, пока батареи на подзарядке.
Взрослых звали Нивер и Куго, и теперь Риз сумел их разглядеть.
Нивер оказался совсем старым: в клочковатой бороде пробилась седина, а на лбу залегли морщины. Вел себя Нивер так, будто знал все на свете. Расспрашивал Хишу, щурился, хмыкал, ничему не удивлялся.
Куго был моложе и более худощавый, но такой же загорелый. Стоял рядом, в разговор не вмешивался, только хмурился и то и дело постукивал костяшками пальцев по откосу стены. На ней мигали огоньки, светились рычаги и кнопки. Риз пытался нажимать их и дергать, но ничего не получалось. Наверное, нужно было, чтобы Хиша тоже их коснулась, оплела теплыми лучами силы.
Но Хиша сидела на скамье у входа и делала вид, что Риза тут нет. А Нивер с Куго и правда его не видели.
Эта часть повозки оказалась тесной – всего несколько шагов от стены до стены. Но как усидеть на месте? Тяжесть все еще гнула к земле, холод накатывал волнами, но Риз уже не падал, мог ходить. Попробовал даже подпрыгнуть – вышло плохо, будто скачешь в зыбучих песках. Вот он и бродил по кругу, трогал все подряд.
Одну из стен наполовину занимало окно, выгнутое, расчерченное красной сеткой. Снаружи простиралась пустыня, все та же сухая равнина в паутине трещин, лишь вдалеке тенью поднимался горный хребет.
– Мы хотим помочь, – сказал Нивер. – Если ты отбилась от экспедиции или еще что-то случилось, мы можем найти…
– Некого искать, – ответила Хиша. – Я жила в поселке, там и купол есть, и убежище, и сад. Никому помогать не надо. Кто там остался, у тех все хорошо. Я просто ушла. В паломничество.
– В паломничество, – повторил Нивер и усмехнулся. – Без защитного костюма, без провожатого и вездехода, с фляжкой воды вместо припасов? И знака паломницы у тебя на запястье нет.
Хиша покраснела и спрятала ладони в карманы. Только сейчас Риз понял, что она, как и взрослые, одета в широкие штаны и рубаху без рукавов. Но Хиша же девочка, должна носить платья! В нижнем мире все странно.
– Ладно, – сказала Хиша. – Не в паломничество. Меня выгнали. Кто-то должен был уйти, еды не хватало.
Риз замер. Выгнали!
Взрослые, видно, тоже такого не ждали. Нивер помрачнел, скрестил руки на груди. Куго пробормотал:
– Да как же так, что за дикость, почему не вызвали помощь… – И запнулся, перебил сам себя: – В этом квадрате твой поселок?
Хиша смотрела исподлобья, молчала.
– Нивер, помнишь, два года назад была буря, рекордное излучение? Я на девятой базе тогда работал. С одной из станций пришел сигнал – финальный, автоматический. Даже спасателей отправлять не стали, ясно было, что всех там сожгло.
Риз жадно ловил незнакомые слова. С ними творилось что-то странное: они обретали смысл, стоило ему посмотреть на шаманку, и тут же таяли, испарялись из памяти.
– Не автоматический, – сказала Хиша. – Это мы его отправили. Все взрослые были на поверхности, не успели даже уйти под купол. Сгорели. Внутри остались только дети.
Мы решили так сделать, чтобы нас не забрали в детдом. Два года жили одни.
Одни. Риз представил Дворец без взрослых. Пропали слуги, учителя, самые старшие братья и сестры. Даже Мать-Королева исчезла. Только дети бродят по сияющим галереям, скитаются среди кружевных колонн, как тени.
– А потом, значит, с едой стало плохо, – проговорил Нивер. – И вместо того чтобы все-таки позвать на помощь, решили выгонять по одному.
– Ну теперь всего должно хватить, – ответила Хиша. Вот только голос ее звучал неуверенно. – Меня отправили, потому что я шаманка. Хоть какой-то шанс выжить в пустыне.
Риз рванулся к Хише – боль скрутила мышцы, будто гири волок за собой, – схватил за плечо и выпалил:
– Их надо казнить! Давай поедем туда и всех их убьем!
Хиша сбросила его руку. Сказала:
– Нет.
И тут же опомнилась, взглянула в сторону, попыталась снова притвориться, что не видит Риза.
– Вот как, – проговорил Нивер и осторожно шагнул вперед. Осмотрелся, качнул головой. – Так ты все-таки не одна? Как это случилось? Никогда не слышал, чтобы дети могли призывать духов.
– Он сам меня нашел. – Хиша вздохнула. Вытащила руки из карманов и показала ладони. Острые росчерки стали еще ярче, сверкали сквозь алую краску. – Теперь мы вместе.
– Вместе, – повторил Нивер. – И ты его не только видишь, чувствуешь тоже?
– Да, – кивнула Хиша. – Как куски льда в крови.
Ему рядом с ней тепло и легче дышать, а у нее кровь стынет? Риз почти обиделся, а потом вспомнил ее слова:
«Если бы не ты, меня бы излучение сожгло». Значит, Хишу спас холод.
– Плохо дело, – сказал Нивер. – Симбиоз прогрессирует, и очень быстро. Если вас не разъединить в ближайшие дни, окажешься на всю жизнь с ним связана, все силы на него уйдут, настоящей шаманкой не станешь. Да и он не сможет вернуться в мир духов.
Так не бывает! В нижних мирах никто не остается навсегда, возвращаются, порой истощенные, сломленные, но живые. Один из наставников рассказывал, что сумел вырваться домой лишь через дюжину лет. Риз вспомнил его тусклые
Ознакомительная версия. Доступно 16 из 78 стр.