Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Хорошо, Учитель. – Хоу Пэн поклонился и вскочил на меч, заставляя его взмыть в воздух.

– Я хотел сказать – пешком! Там же нестабильная ци сейчас! – крикнул ему вслед И Чэнь, но тот уже быстро понесся к пику. – Что за дурной мальчишка, вот свалится с меча и будет знать, – вздохнул он.

– Небесное бедствие шишу правда закончилось? – в изумлении спросила Цай Хуэй, и только тогда она увидела, что тучи над пиком Цунчжэ наконец разошлись. Кажется, она слишком погрузилась в тренировку и не заметила этого. – Учитель, как вы думаете, шишу прорвался на следующую стадию?

– Подождем А-Синя с вестями, – пробормотал глава секты, не выдавая своего беспокойства, кивнул ученице и направился к своей резиденции.

Цай Хуэй осталась в роще отрабатывать третью главу. Она снова поднесла свиток ко лбу, пытаясь осознать слова Учителя и Хоу Пэна. Стоило ей подумать о шиди, как она поняла, что тот отправился к старейшине Цунчжэ в рваном ханьфу и совершенно неприглядном виде, который абсолютно точно опозорит их Учителя. Ну уж нет, она просто обязана обогнать его в совершенствовании и стать лучше этого неряхи, чтобы уменьшить головную боль Учителя!

Не дослушав Учителя, Хоу Пэн, как обычно, совершил большую ошибку. Когда он подлетел к пику Цунчжэ, то понял, что больше не способен управлять мечом, потому что в воздухе было слишком много сконцентрированной ци. В итоге он сверзился с неба в бамбуковую рощу, где чуть не набил себе шишек, и только природная ловкость спасла его от перелома всех конечностей.

– Ай-ай-ай, почему Учитель не предупредил меня? – посетовал он, потирая ушибленное плечо и пряча меч обратно в золотое ядро. Где-то на пике Хаоюй И Чэнь громко чихнул.

Хоу Пэн оказался в роще на вершине пика, недалеко от резиденции старейшины Цунчжэ. В отличие от других старейшин секты, шишу не брал никаких учеников, и потому на его пике было пусто и тихо. Хоу Пэн, часто бывавший там по поручениям Учителя, бодро направился к скромному бамбуковому павильону, служившему жилищем его шишу. Подойдя ближе, он цокнул языком: семидневная гроза нанесла значительный ущерб дому: у него напрочь отсутствовала крыша и левое крыло. Все деревья во дворе были уничтожены молниями, а вода в пруду выкипела – юноша сочувственно посмотрел на поджаренных карпов на дне водоема. Не было слышно ни пения птиц, ни дуновения ветерка, а журавли, обычно охранявшие ворота резиденции, куда-то спрятались.

– Старейшина Цунчжэ! Шишу! – прокричал Хоу Пэн, заглядывая в проем, оставшийся от главных ворот. Ответом ему была мертвая тишина. – Шишу! Шишу! – Он прошел во внутренний дворик, не встретив ни души. Хозяина пика нигде не было, и Хоу Пэн немного забеспокоился. – Шишу-у-у!

Хоу Пэн обошел дом и двинулся вокруг резиденции, продолжая звать старейшину Цунчжэ, однако того как будто и след простыл. Вот тут-то Хоу Пэну стало не по себе от мертвой тишины, царившей здесь, особенно после всегда оживленного и многолюдного пика Хаоюй.

– Шишу! – чуть снизил он голос, подходя к каменному обрыву рядом с духовной пещерой, в которой часто медитировал старейшина Цунчжэ. Свирепый ветер всегда завывал над обрывом, но зато это место было богато ци – потоки энергии непрерывно заходили и выходили из пещеры, делая ее идеальным местом для совершенствования. Однако добраться до пещеры можно было лишь по узкой и очень опасной тропе вдоль скалы, и если в ногах мало сил, то непременно упадешь. Кажется, существовала даже давняя история о том, что какой-то ученик сверзился отсюда из-за сильного порыва ветра и разбился насмерть.

Хоу Пэн находился на достаточном уровне совершенствования, чтобы без труда преодолеть тропу и заглянуть в пещеру. Однако и там он не нашел своего шишу – только выжженное молнией темное место посреди.

– Не сожгло ли его молнией? – испуганно пробормотал он себе под нос, глядя на почерневшую землю пещеры. Это вполне могло произойти: именно так Небеса, выступавшие против заклинателей, расправлялись с неудачливыми.

Хоу Пэн даже выглянул за край обрыва, но из-за плотной пелены облаков все равно ничего не увидел. Тогда он направился в последнее место, которое не осмотрел тщательно, – бамбуковую рощу, где столь неудачно приземлился. Посреди рощи он обнаружил воронку и тут же испуганно ахнул:

– Шишу! С вами все в порядке?

Посреди воронки в позе лотоса сидел разыскиваемый им старейшина Цунчжэ – глаза плотно закрыты, фигура напряжена, а пальцы соединены в печать. Вокруг него циркулировала чистая ци, а на коленях лежало что-то грязно-белое.

– Шишу! – Хоу Пэн скатился в воронку, осторожно подходя к старейшине.

Светлые одежды того обуглились, а черные волосы лежали в беспорядке. Лицо покрывали царапины и кровоподтеки, но даже это не могло умалить его божественной красоты: старейшина Цунчжэ, Цин Юйдунь[25], как и его имя, был точно зеленый нефрит высочайшего качества, прекрасный и недостижимый. На вид ему нельзя было дать больше тридцати, хотя реальный возраст заклинателя никогда не угадаешь по внешности. Он был худ, высок и жилист. Его узкое лицо с изящным носом и тонкими губами выглядело смертельно бледным, и, если бы не мощная ци, циркулирующая вокруг него, Хоу Пэн подумал бы, что тот умер. Юноша не мог подойти ближе из-за слишком сильной энергии и застыл поодаль, во все глаза смотря на великого заклинателя: все выглядело так, словно тот получил прямой удар молнией и выжил. А может, и не один удар.

Когда Цин Юйдунь услышал оклик Хоу Пэна, его длинные ресницы наконец задрожали, и он с усилием распахнул глаза феникса. Расфокусированный взгляд сосредоточился на фигуре ученика, и барьер из ци задрожал. Старейшина Цунчжэ резко вздохнул, успокаивая энергию в теле, и открыл рот.

– Хоу Пэн… – голос его был очень слаб, но усилен ци. – Позови главу И…

– Да, я мигом! – Хоу Пэн тут же начал карабкаться из воронки обратно, а затем со всех ног бросился к мосту, соединявшему пики, где вскочил на меч и помчался к пику Хаоюй.

Увидев, что юноша убежал за помощью, старейшина Цунчжэ нахмурился, не в силах больше удерживать энергию под контролем. Он сделал движение руками, меняя печать, и мощная ци разлетелась в стороны, начисто срезая все бамбуковые стебли в радиусе трех чжанов[26].

Старейшина Цунчжэ, тяжело дыша, вытер пот со лба порванным рукавом, чувствуя некоторое облегчение.