Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

Ралдорон обратил серьезный взгляд на своего боевого брата.

— Значит, быть посему.

— Это будет опасно, — предупредил Эканус. — Некоторые из нас умрут, — он провел рукой по бритому черепу. Его кожа выглядела бледной в тусклом освещении лазарета.

— И тем не менее мы собрались, — брат Деон стоял за ним, держась в тени. Лицо Деона всегда было скрыто в темноте капюшона, остальным была видна только небольшая полоска красного лица.

Кано кивнул.

— Все мы знаем о цене, которую придется заплатить.

Он оглядел семерых воинов, стоявших разрозненной группой: одни были в боевых доспехах, другие в служебных одеждах. И все же была у них общая черта — взгляд, который выдавал сокровенную истину.

«Мы все видели красного ангела, ангела боли, — подумал Кано. — И мы все боимся того, что он может значить».

Не хватало только кое-кого, и его отсутствие тревожило легионера. Рунического жреца Штиля нигде не нашли. Кано знал, что капитан Красный Нож и его Космические Волки присоединились к штурму Собора Знака, но это было до того, как произошло вызвавшее шок поражение примарха. Он надеялся, что кузен из VI легиона присоединится к ним в этом начинании, но Кано понятия не имел, жив ли еще суровый фенрисиец.

— Мы тратим время, — произнес грубый, настойчивый голос. Новенус, самый старший из них, стоял, склонив голову, его длинные, стального цвета волосы растрепанной гривой ниспадали на закованные в броню плечи. Доспех старого воина была покрыт пылью и забрызган кровью, которая еще не высохла. Он пришел из пустыни с пустым болтером, оставив братьев из 57-й роты, чтобы ответить на безмолвный призыв.

Перед ним был Сангвиний.

Могучее тело примарха, по-прежнему облаченное в броню, лежало на крестообразном операционном столе под комплексом ауспиков и иллюминаторами. Раскрытые под ним крылья создавали образ огромного сугроба, поддерживающего Ангела, но безупречный белый цвет был нарушен черными ожогами и ярко-красной пролитой кровью.

Его неподвижность была не безмятежной торжественностью мертвеца, но глубоким сном терзаемого невыносимыми страданиями. На величественном лике Сангвиния читались признаки сильной боли. У него было лицо спящего человека, угодившего в сети кошмаров.

Брат Сальватор, худой и бдительный легионер из 269-й роты, пристально посмотрел на своего повелителя. От челюсти к виску тянулись три багровых длинных шрама.

— Я вижу это собственными глазами и все же не могу поверить, — несколько других воинов согласно кивнули. — Как это произошло, Кано? Ангел не мог пасть! Он — титан, достаточно сильный, чтобы с легкостью выдерживать удары любого врага!

Ответил Эканус:

— Сегодня ранили не тело Сангвиния. Его ранили нашими смертями, — он повернулся к Сальватору. — Брат, наш примарх — душа Кровавых Ангелов. Так было всегда. Мы идем вслед за его славой. Но эта дорога в обе стороны. Он чувствует нашу боль, как может только отец чувствовать.

Он отвернулся.

— И вот он, результат.

— Это существо, Ка Бандха… — начал Кано. — Нанесенный им удар был не от мира сего. В нем была мощь, порча варпа.

Новенус кивнул.

— Да, я видел в небе цвет этого гибельного пламени.

— Пятьсот боевых братьев пали от одного взмаха топора. — Кано дал им осмыслить сказанное. — Капитан Накир и вся отважная двадцать четвертая погибли, а с ними и другие. Сыновья из дюжин рот. Все убиты, потому что осмелились прийти на помощь повелителю.

— Целая рота уничтожена. Это не случайность, — добавил Эканус. Он кивнул на Ангела.

— Явно рассчитанный ход — вывести его из битвы и привести нас в смятение, — легионер покачал головой. — Бушующий ураган гнева не набрал бы силы столь быстро, будь Сангвиний с нами.

— Выходит, мы должны разбудить его, — сказал Деон. — Вернуть к нам.

Кано кивнул и подозвал братьев. Один за другим они заняли места в кольце вокруг примарха, каждый легионер уделил немного времени подготовке. Поначалу будет трудно без психических капюшонов, позволяющих регулировать и направлять их сверхъестественные способности. Собранию бывших библиариев понадобится собрать всю силу воли, чтобы действовать согласованно.

— Мы откроем путь вместе, но только один может совершить это путешествие, — сказал Новенус.

— Я пойду, — ответил ему Кано. Он осторожно протянул руку и положил ее на нагрудник Ангела. — Я верну его.

— Значит, мы беремся за это? — потрясенно спросил Сальватор. — Мы нарушим клятву, и ни один из нас не сомневается в этом?

Кано бросил на него взгляд.

— А что говорить, брат? Каждый из нас прекрасно осознает важность того, что мы собираемся сделать. Сомнениям нет места, — он сделал паузу. — Fraternitas. Legio. Pater. Imperator[2]. Вот порядок нашей верности, и так будет всегда. Если я переживу этот день, то с радостью предстану перед судом Императора за то, что сделаю сейчас.

В комнату вошла девятая фигура, встав на пороге, чтобы воспрепятствовать любой попытке покинуть помещение.

— Мы встретим испытание вместе, — золотой доспех Азкаэллона блестел, как и лезвие обнаженной алой глефы. Острие клинка лязгнуло о палубу.

— Вы сделаете это, — сказал командир гвардии, — а я буду следить за вами. Знайте, любой признак предосудительных действий… колдовства… приведет к тому, что ваши головы слетят с плеч.

Кано закрыл глаза.

— Мы начинаем, — произнес он.

Мерос оглянулся через плечо на капитана Ралдорона, когда они шли по искореженному коридору.

— Она не согласится, — сказал он ему. — Она не солдат. Она выращивает растения.

— Мы все сейчас на войне, — последовал ответ. — Ты спас ей жизнь на агромире. Она доверяет тебе. Убеди ее.

— Боюсь, шансов нет, — признался апотекарий. — Когда мы разговаривали в последний раз, я напугал ее.

Звуки тяжелых шагов отражались от поврежденных стен «Красной слезы», а расколотые палубные листы опасно смещались. Нижние ярусы огромной боевой баржи представляли собой спрессованные руины. Несколько важных отсеков были все еще целы, и в них поступала энергия.

— Значит, напугай ее, чтобы она согласилась, — ответил Ралдорон. — Поверь, если бы мне нужно было накачать ее до покорного состояния или нести в орудийном чехле, я бы так и сделал.

— Этим ничего не добиться, — почти про себя сказал Мерос.

Они пришли в убежище, и оба Кровавых Ангела склонились, чтобы пройти под рухнувшим сводом грузового люка. Стоявший на страже боевой брат кивнул им, но ничего не сказал.