Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том I

Он заканчивал молитву, но этот несчастный не выходил у него из головы, даже когда полные рвения голоса его двадцати братьев присоединились к нему в финальном аккорде рефрена. Когда их голоса затихли, Узиил откинул капюшон. Полный веры в Императора, он начал свою проповедь.

— Братья — начал он, — это было долгое путешествие и сейчас, наконец, пред нами битва. Прежде чем мы доберемся до врага, я хочу всем вам кое-что рассказать. Это не обычное задание. — Он помедлил, чтобы все осознали эти слова. — Братья мои, это — миссия, самая святая миссия — вернуть на Скалу… священный артефакт, давно утерянный. — Узиил пристально посмотрел на десантников. Он увидел людей разного происхождения, но все они были объединены пламенной верой в Императора, клятву Темных Ангелов и жертву Льва. Он желал бы, чтобы они осознали всю значимость их задания, но знал, что такое откровение могло пошатнуть их веру. Сегодня ему нужна была эта вера.

— Если мы преуспеем, — продолжал он, — ваши имена и свершения долго будут почитать в залах Скалы. Мы войдем в число величайших героев ордена. Так наполните же ваши сердца милостью Императора, вспомните жертву нашего благословенного примарха, Льва Эль’Джонсона, и облачитесь в доспехи веры! — Узиил вскочил, обуянный святой яростью, и ударил кулаком в грудь. — За Джонсона и Императора! Победа или смерть!

— Победа или смерть! — Темные Ангелы ответили на его призыв с еле сдерживаемой яростью.

Узиил улыбнулся. С такими людьми за спиной, как может он потерпеть крах?

Не так уж и давно Узиил, только что назначенный капелланом-дознавателем после вдохновенного командования Байлинийской кампанией, вошел в залы Скалы, огромной космической крепости, служившей Темным Ангелам домом. Он помнил зависть на лицах своих товарищей, когда привел первого Падшего Ангела на дознание. Они не могли поверить, что столь юный достиг успеха там, где они потерпели поражение. Многие расценили это как чистую удачу, но Узиилу было виднее. Чтобы доказать это, он поклялся лично вытянуть долг признания из предателя.

Это был не первый обет, принесенный Узиилом, но самый трудный для выполнения. Предатель открыто высмеивал Узиила, Темных Ангелов и Императора. Он ликующе рассказывал о сотнях своих кампаний в роли наемника, бесконечный список насилия, убийств и пыток. Узиил не чурался жестокости, но верил, что она должна служить великой, праведной цели. Беспричинные бойни из историй Падшего Ангела вызывали в нем такое отвращение, что он едва сдерживал сильное желание к чертям выпотрошить находящегося перед ним подонка, чтобы отплатить ему в духе его же «подвигов».

Узиил поборол желание немедленно отомстить. Сначала признание. Падший Ангел увидел ненависть в глазах Узиила и рассмеялся.

— Что такое, молокосос, мои историйки тебя пугают? Ты не можешь слушать, как настоящий десантник ведет себя на войне? Можешь оставить свои сутаны и четки, монах. Настоящий воин идет на битву с жаждой в сердце, жаждой пролить алую кровь победы и испытать славу войны. Это — то, чего вам не хватает, и поэтому вы всегда проигрываете!

Эти мучительные слова были с Узиилом даже сейчас, болезненно отражаясь у него в уме, пока «Громовой ястреб» рассекал атмосферу. Несмотря на прошедшее время, отвращение, испытываемое капелланом при вспоминании этого момента, пришло немедленно и было реальным. Он вновь пережил свой гнев на высокомерие предателя и свое решение заставить того заплатить за это высокомерие.

Там, в камере для дознания, он позволил своим чувствам захватить его лишь на секунду. Узиил дал предателю пощечину, затем схватил его за волосы и ударил головой о каменную стену.

— Ты, кажется, забыл, кто из нас в цепях, мразь! — заорал он. — Я уже победил. Нам нужно лишь установить, сжалится ли над твоей душой Император!

— Ты ничего не понимаешь! — огрызнулся Падший Ангел. — После всего, что ты услышал, ты все еще не знаешь, почему я сражаюсь, верно?

Узиил подошел к пленнику и оба уставились друг на друга, вера и безверие сцепились с невероятной яростью.

— Ты сражаешься потому, что поражен Хаосом, — начал Узиил. — У тебя была возможность служить Императору, а ты его очень подвел. Ты, и Лютер, и все подонки из вашей хунты выбрали предательство — решили предать Того, Кто дал вам жизнь!

Падший Ангел остался спокоен пред лицом всех этих обвинений и уставился на Узиила, каждая черточка лица его выражала презрение. Ворча как животное, предатель ответил мучителю ядовитой насмешкой.

— Я был когда-то таким же, как ты, монах! Верным, праведным, преданным! — Он сплюнул, словно сами эти слова сочились ядом. — Несмотря на мои добродетели, я был оставлен Джонсоном на Калибане, пока он сражался по всей Галактике. — Суровый голос предателя задрожал от давно забытых чувств, когда он продолжал. — Пока мои братья сражались вновь и вновь, я был оставлен дома с немощными, женщинами и детьми! Что сделал я, чтобы заслужить такую участь? Я был рожден для войны, но Лев и Император отвернулись от меня и остальных. — Его голос поднялся до вопля чистой ненависти. — Вот почему я сражался и убивал на стольких планетах, что ты не сможешь столько и назвать. А теперь ты считаешь, что имеешь право судить меня!

Темный Ангел ничего не сказал, столь сильно его ошеломила чудовищность ответа предателя. Как Падшие искажали правду, чтобы скрыть собственное поражение! Это было бы печально, если бы только ненависть предателя не завела его на путь безумной резни.

Скорбя, капеллан-дознаватель повернулся и подошел к тяжелой железной двери, ведущей в комнату. Ржавые шарниры издали сдавленный визг, когда он распахнул ее, но затем остановился, чтобы взвесить грехи узника, перед тем, как уйти.

— Еретик, — сказал он, — я надеялся на большее. Я молился, чтобы какой-то след Льва еще был в твоей душе, но теперь вижу, что ошибался. Не раскаявшись за свои поступки, ты вынудил меня использовать все методы для спасения твоей души. Да будет так.

Дверь захлопнулась, похоронив Падшего в катакомбах Скалы. Следующие несколько дней Узиил демонстрировал свое мастерство, работая с Падшим Ангелом. Слабак назвал бы это пыткой, Узиил расценивал это как правосудие. Наконец, когда его инструменты стали липкими от крови предателя и крики затихли, Падший Ангел сломался. Он признал свою вину, и вину других Падших Ангелов, и раскаялся во всех своих преступлениях. В конце это было жалкое зрелище — сломленный человек, бывший когда-то элитой среди слуг Императора, изливал исповедь злых деяний.

Когда Узиил приготовился принести человеку быструю смерть, которую тот купил своим раскаянием, Падший Ангел заговорил в последний раз.