Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том III
Поверх наплечников двух катафрактиев Эфон наблюдает, как Дардан, который был так убежден в своем плане, теперь неуверенно изучает прочные рычаги складского телепортариума.
Когда низкое гудение энергетических реакторов нарастает до мучительно-жгучего, компенсируя необычные требования грузового телепортатора, Эфон взводит свое комбинированное оружие. Досылая первый болт из нового барабанного магазина и активируя инжектор горючего пирума в мелте, Эфон слышит, как рядом с ним Уркус командует отделению также приготовить оружие, а затем голос сержанта практически теряется в мучительном шуме огромных машин. Визг энергореакторов нарастает до крушащей череп громкости, и в телепортариуме раздается гром высвобождаемых дематериализующих сил. Он вновь слышит Уркуса, который рявкает приказы в вокс, перекрикивая шум.
Открывать огонь по моему указанию! Мне нужны сектора стрельбы, как только мы материализуемся. Не ждите окончания переноса…
Пока громадные машины Проприум Термини создают нематериальную область вокруг Ультрадесантников и их поврежденных в бою комплектов тактической брони дредноута, зал заполняется дымкой металлического оттенка. Находящиеся внутри кабины Дардан и его отделение исчезают, равно как и бочки с охладителем и покрытые трубами стены.
Дисплей визора капитана отключается. Под шлемом Эфон закрывает глаза и отдается ужасному ощущению телепортации. Ему хочется, чтобы сердца успокоились, а бешено работающий разум прояснился. Он чувствует, как диковинные силы имматериального переноса рвут его тело и душу. Это похоже на очень долгое падение, вот только Эфон одновременно падает во все стороны. Вместо тех минут, которые бы занял полет с орбиты на землю, Эфон воспринимает нырок в бездну как одно кошмарное, нескончаемое мгновение.
Мысли смешиваются друг с другом, словно влажные краски на холсте летописца. Эфон полностью превращается в боль. Страдание генетически усовершенствованного тела, дошедшего до физического предела. Глухое терзание сердца — клинок предательства, что проворачивается в груди с каждой ненужной смертью. С каждым сгинувшим братом, будь то Несущий Слово или Ультрадесантник. Он чувствует вокруг себя некогда горделивый Калт: атмосфера превратилась в бушующую преисподнюю от звездных кар, плодородная почва загрязнена кровью невинных, камни отягощены душами всех, кто погиб в резне. Калт навеки станет миром, населенным призраками.
Эфон плывет.
Я больше не ощущаю себя частью этого мира — да и никакого другого. Триумфы моего Легиона затмевает гибель Калта и грядущие темные дни. Дни резни под землей, проведенные в охоте на наших вероломных сородичей. В почестях по мириаду сгинувших сынов Ультрамара и в мрачном восполнении нашей силы и численности.
Так будет. Род Жиллимана не допустит иного. И все же, какое бы право ни имел любой Ультрадесантник на уверенность в победе, что-то утрачено и никогда уже не вернется. Наши испытания на этой обреченной планете — моей планете — знаменуют рассвет новой эпохи, окутанной мраком. Даже наши будущие победы будут запятнаны тьмой и скорбным осознанием того, чему никогда не бывать.
Я жажду забытого будущего, но знаю свое место в кровавом настоящем. Как бы то ни было, мой долг найти честь в исполнении этого поручения. Мы не можем стать безмозглыми отражениями тех воинов, с которыми бьемся в глубинах. Не можем потерять свой путь во тьме, как явно случилось с сынами Лоргара. Я освещу дорогу, подав пример действия.
А затем внезапно все заполняет стрельба.
Эфон слышит слышит повсюду вокруг себя грохот комби-болтеров. Его перчатки поскрипывают на Морикорпусе и цепном кулаке. Открыв глаза, капитан обнаруживает окутанное металлической дымкой отделение Уркуса. Переносящая платформа, на которой они стоят, и та, что расположена над их шлемами, трещат от имматериальных энергий, все еще змеящихся по поверхности брони. Шлем возвращается к полному функционалу, и авточувства рисуют куда более крупный зал. Вокруг них шумят машины. Трескучий визг реакторов затихает, и мучительный громовой скрежет телепортариума смолкает.
Эфон слышит крик — приглушенный и далекий. Тот исходит не из вокса и не от его закованных в броню воинов: перенос прошел успешно. Грузовой телепортатор, при всей свой примитивности и непригодности на роль транспорта для космических десантников Императора, все же материализовал отделение Уркуса на переносящих платформах крупного комплекса — комплекса, удерживаемого Несущими Слово.
Как и было приказано, терминаторы-катафрактии стреляют вместе со своим сержантом. Ультрадесантники вновь проявляются в суровой реальности, и выпускаемые их оружие болты также становятся реальными, пробивая свинцовый дым во всех направлениях. Когда туман имматериального переноса развеивается, Уркус командует прекратить огонь. Боеприпасы бесценны, и их нужно тратить осмысленно. Вокруг неизящно падают на пол облаченные в броню фигуры. Часовые, которым доверили охранять телепортариум — часовые, которые не справились со своими обязанностями.
— Капитан? — спрашивает Уркус.
— Продолжайте, сержант, — отвечает ему Эфон. Он не позволит себе читать Орестриану Уркусу лекции об искусстве войны. Пока терминаторы расходятся, вгоняя заряды из болтеров в шлемы павших Несущих Слово, Эфон пытается сориентироваться. У телепортариума несколько выходов — служебные туннели, ведущие к громадным машинам, которые приводят в действие чудовищный телепортатор, а также вспомогательные склады для хранения припасов и оборудования. Похоже, что шум стрельбы еще не привлек к месту их пребывания никого из врагов.
Уркус собирает свое отделение по обе стороны от главной противовзрывной двери и смотрит сквозь исцарапанное серебристое бронестекло, служащее окном.
— Командный узел? — интересуется Эфон.
Уркус кивает. Сержант явно намерен пробиться к центру сооружения и захватить его когитаториум вместе с подключенной к нему коммуникационной станцией.
Эфон смотрит сам. В туннеле снаружи — широком коридоре с решетчатым полом и громоздкими машинами — капитан видит фигуры Несущих Слово, которые занимают позиции. Из-за противовзрывной двери доносится пульсирующий звук сирены. Понимая, что их атакуют, офицеры предателей подают сигнал тревоги всем доступным Несущим Слово, чтобы те спускались и обороняли командный узел.
— У нас мало времени, — произносит Эфон.
Уркус кивает и нажимает на рычаг противовзрывных дверей. Те с грохотом начинают подниматься к потолку, пока терминаторы Ультрадесанта ждут с обеих сторон, готовые придти в движение. Преодолев примерно треть пути вверх, дверь содрогается, и гидравлика останавливается. Лампы в зале и осветительные сферы в туннеле мигают, а затем гаснут. Окружающий отделение Уркуса гул машин телепортариума пропадает, и даже системы циркуляции воздуха с шипением останавливаются. Слышен только жуткий вой сирены, разносящийся по туннелям снаружи.