Дэн Абнетт - Крестовый поход на миры Саббат: Омнибус
Это пространство не походило на храм, решил Тей. Все здесь давило, комплексы гусениц стояли вокруг плотными рядами, затмевая и без того тусклый свет. В отличие от высокой сводчатой крыши «Рамош Инкалькулят», нависшей над кладбищем, здесь, внутри (Тей поймал себя на мысли, что действительно осознает себя внутри), корпус был низко над головой, и его темная масса как будто выдавливала из-под себя всю жизнь и воздух. Тей подумал, что это больше похоже на пространство, которое традиционно выкапывают под храмом. Он находился в катакомбе.
Пока его мысли блуждали, а Бочонок шаркал по пыли позади, Тей прошел по всей длине Наследного Короля. Он повернул вбок и проскользнул в просвет между двумя спаренными гусеницами, настолько огромными, что когда Тей протянул руку вверх, он с трудом смог зацепиться пальцами за край нижней ленты, а верхние траки и вовсе терялись в темноте над головой. Он встал под острым тараном и уставился наверх, на крепления для гигантских генераторов силового поля, которые все еще строились в кузнях Наследника, когда фронт обрушился вокруг них. Эти поля защищали бы нос Короля от вражеских атак и посылали бы по его тарану разрушительный импульс, чтобы вырубать пустотные щиты и раскалывать стены крепостей. Это место больше походило на собор — бока носа поднимались вокруг него и сходились далеко в вышине. Нос был построен так, чтобы под его защитой могли идти в атаку огромные массы пехоты или целые танковые соединения. Как только Король пробил бы линию укреплений или врезался в боевую формацию, он поднял бы таран, и солдаты Архиврага хлынули бы в брешь.
Пока Тей бродил туда-сюда под брюхом Наследного Короля, его сознание, как обычно, расплылось в неплотное облако кажущихся случайными ассоциаций. Он позволил ему пока работать без вмешательства, зная, что для его заднего мозга эта каша из данных — обследование Короля, досье о войне на Ашеке, разговоры с другими магосами, тревожный стрекочущий код в ночь вторжения — настоящее пиршество. Слой аугметических процессоров, свернувшийся внутри его черепа, работал с такой скоростью, что сенсоры Тея зафиксировали изменение температуры, чего он не наблюдал за десятилетия выполнения своего долга и десятки различных миссий. Ноэтический мост между этими процессорами и инфокатушкой Бочонка, невообразимо плотно наполненный информацией, выглядел для считывающих устройств Тея как ярко горящая полоса трансляций.
Он бросил взгляд на рои инфочастичек, наблюдая, как между сознательными мыслями, воспоминаниями и файлами, поглощенными через прямую загрузку, формируются узоры. Возникло странное ощущение раздвоения — он смотрел, как он же сам наблюдает за работой собственного разума.
Он подлил в бурю данных поток тщательно отобранных ссылок, как будто стоял на мосту и сбрасывал краситель в бушующие воды, чтобы лучше разглядеть их течение. Огромные водовороты информации закипели еще пуще, когда его процессоры начали переосмысливать связи инфочастиц друг с другом в свете этих новых указаний. Тей начал замечать стоячие заводи, куда стекались данные с низкой корреляцией, внезапные приливы там, где был найден релевантный пункт и куда устремлялись огромные объемы знания, подъемы и завихрения догадок, приводящих к новым догадкам, и сливавшихся в постоянном движении. Директивы его миссии были подобны неизменным течениям, что шли в глубине, ниже всего этого, а его интеллект — воплощенное благословение Бога-Машины — был солнцем, согревающим море.
И еще была запечатанная инфоруна архимагоса, тайное течение мыслей Тея, которое он отрезал даже от собственного мозга, и она была луной — высокой и далекой, но влияющей на каждый прилив и отлив.
Три завихрения стабилизировались и плясали друг вокруг друга, как водовороты, как торнадо. Их центральные концепции набрали достаточно референтного веса, чтобы закружить информацию вокруг себя. Тей набросил на весь их комплекс слой ассоциативных связей и вытянул его в альфа-сознание. На миг ему показалось, будто он вспоминал что-то, что когда-то досконально изучил, а еще через миг он уже не помнил, каково это было — не знать эти вещи.
Ординатус. Таков был первый объект, который собрал вокруг себя рой данных. Тей знал, что боевые машины Центурии Ординатус будут иметь большой вес в его соображениях — они вспомнились ему даже при первом изучении брифинга его миссии. И все же его мысли омрачились, и он пробормотал успокаивающее благословение на восьмеричном коде, которое выучил на Марсе, чтобы восстановить хладнокровие.
Его ментальные записи о Центурии начали вращаться вокруг более горячей и беспорядочной массы данных, которые его глубинный разум скомпилировал из записей об Имперской Гвардии и Легионах титанов, то преследуя ее, то крутясь рядом с ней, а иногда и волоча это более плотное и вязкое облако информации за собой. Настроение Тея не улучшалось. Он провел линию мыслей по внешним краям обеих инфомасс, и от этого они выпустили друг к другу отростки и нити, а их поверхности подернулись рябью и стали отражать друг друга. Информация металась между ними частицами и волнами, которые замедлялись всякий раз, как Тей переключал на них внимание, и выпускали меню и карты самих себя, свое краткое содержание, список текущих и предыдущих ассоциаций.
Наследник Асфодель построил свой собственный ординатус. Эта фраза пробегала по все новым и новым нитям данных. Всякий раз, как она попадала в поле зрения Тея, ее усеивали иконки Муниторума и Механикус. Ведь это Муниторум сделал такое заявление, которое не стало менее оскорбительным от того, что его тщательно завуалировали между строчек коммюнике. И это аналитики Механикус пришли к высшим жрецам, чтобы передать им это грязное обвинение.
Структура новейшего инфосозерцания Тея задрожала, как будто сквозь нее прошел порыв ветра. Он удивил себя, позволив внезапной вспышке гнева прервать спокойный анализ. Он волевым усилием подавил эмоции и продолжил созерцание.
Две инфомассы теперь были соединены настоящей «кошачьей колыбелью» связей, и основные ассоциации проносились между ними в обе стороны, словно вагоны на кабельных дорогах внутри улья. Тей сфокусировался на центре этой связующей сети, и то, что он увидел, тяжким грузом сдавило сердце.
Инфосимволы висели на паутине связей, как драгоценные камни, украшающие вуаль дамы со шпилей, или как ступени одной из прекрасных диаграмм эволюционного развития, которые Тей видел на гобеленах в храме Биологис на Кхулане. Каждый символ обозначал ординатус — самый странный и ужасающий лик военного машиностроения культа Механикус. И от каждого из великих ординатусов отходили нити соответствия, тянущиеся к темно-кровавым знакам Каменных Королей.