Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

Он чувствовал, как трясется, словно в ознобе, земля и камни разрушенного здания стонут под пятой бога войны, а затем мир погрузился в темноту.

Саул Тарвиц посмотрел на сотню космодесантников, набившуюся в крошечное укрытие — последнее, что осталось от Песенной Часовни. Казалось, они уже целую вечность ждут финальной атаки изменников, но на самом деле прошло не больше тридцати минут.

— Почему они не атакуют? — спросил Неро Випус, один из немногих оставшихся в живых Лунных Волков.

— Не знаю, — сказал Тарвиц. — Но какой бы ни была причина, я благодарен им за задержку.

Випус кивнул. Его лицо оставалось хмурым и печальным, и это не имело никакого отношения к последнему сражению во Дворце Регента.

— Все еще никаких известий от Гарвеля и Тарика? — спросил Тарвиц, уже зная ответ.

— Нет, — сказал Випус. — Ничего.

— Сочувствую, друг.

Випус тряхнул головой:

— Нет. Еще рано их оплакивать. Я не стану. Возможно, они справятся.

Тарвиц ничего не сказал — пусть живет хотя бы эта надежда — и снова сосредоточился на огромных силах армии Воителя. Десять тысяч предателей неподвижно стояли на развалинах Хорала. Пожиратели Миров завели свои песнопения рядом с Детьми Императора, а Сыны Хоруса и Гвардия Смерти ждали на огневых рубежах.

Колоссальная громада «Диес ире», к счастью, прекратила обстрел, и чудовищный титан, словно ходячая бронзовая крепость, отошел к осыпавшейся башне Храма Искушения.

— Они хотят удостовериться, что мы обессилены, — сказал Тарвиц. — И водрузить флаг над нашими трупами.

— Да, — согласился Випус. — Но мы заставили их дорого заплатить за наши жизни, правда?

— Точно, — кивнул Тарвиц. — Мы заставили их заплатить. Даже если мы все погибнем, Гарро расскажет остальным Легионам о том, что здесь происходит. Император пришлет армию большую, чем все экспедиции Крестового Похода.

Випус бросил взгляд на армию Воителя.

— Ему придется, — произнес он.

Абаддон окинул взглядом останки некогда величественного здания парламента, превратившегося в груду щебня. Лицо Первого капитана кровоточило от десятка порезов, а все тело превратилось в один сплошной кровоподтек, но он остался жив.

Рядом с ним Хорус Аксиманд привалился спиной к куче камней; он с трудом дышал, а одна рука была неестественно вывернута. Абаддон, освободившись, вытащил Маленького Хоруса из-под обломков, но, взглянув в лицо Аксиманда, понял, что тому не избежать шрамов особого рода.

Но задание выполнено — Локен и Торгаддон мертвы.

Он ожидал, что почувствует жестокую радость от этой победы, но ощущал лишь пустоту — странная бездна зияла в его душе, словно сосуд, который никогда не наполнится.

Абаддон прогнал неуместные мысли и включил вокс.

— Воитель, — произнес он. — Дело сделано.

— Что мы наделали, Эзекиль? — прошептал Аксиманд.

— Мы сделали то, что должны были сделать, — ответил Абаддон. — Воитель отдал приказ, и мы его выполнили.

— Они были нашими братьями, — прошептал Аксиманд, и Абаддон с изумлением уставился на слезы, текущие по щекам брата.

— Они изменили Воителю, и давай покончим с этим.

Аксиманд кивнул, но по выражению его лица Абаддон понял, что семена сомнений пустили корни.

Он помог Аксиманду подняться и поддерживал его, пока они пробирались к ожидавшему штурмовому катеру, который должен был вывезти их из этого проклятого места и доставить на борт «Духа мщения».

Изменники из числа морнивальцев мертвы, но Абаддон не забыл сожаления, омрачившего лицо Маленького Хоруса.

«За Хорусом Аксимандом необходимо присматривать», — решил Абаддон.

Экраны стратегической палубы показывали почерневшие голые скалы Истваана V.

Если Истваан III когда-то был богатым и процветающим, то Истваан V всегда был беспорядочным нагромождением вулканических гор, без намека на присутствие жизни. Впрочем, когда-то, бесконечно давно, там была жизнь, но теперь от нее остались только базальтовые города и военные укрепления. Жители Хорала верили, что в этих руинах обитают злые боги из их религии и строят коварные замыслы отмщения.

Возможно, это предположение было недалеко от истины, решил Хорус, думая о Фулгриме и его Детях Императора, готовивших очередную фазу его плана.

Истваан III был прологом, а вот на Истваане V развернется самая грандиозная битва из виденных Галактикой. Эта мысль вызвала на лице Хоруса улыбку. Подняв голову, он заметил прихрамывающего Малогарста, направлявшегося к трону.

— Какие новости, Мал? — спросил Хорус. — Все подразделения вернулись с поверхности на свои корабли?

— Я только что получил донесение с «Завоевателя», — кивнул Малогарст. — Ангрон вернулся. Он был последним.

Хорус снова повернулся к рельефному глобусу Истваана V.

— Хорошо, — сказал он. — Меня не удивляет, что Ангрон последним покинул поле боя. И каковы результаты бойни?

— Мы потеряли великое множество воинов при высадке и еще больше во дворце, — ответил Малогарст. — Дети Императора и Гвардия Смерти понесли примерно одинаковый ущерб. Больше всех пострадали Пожиратели Миров. От Легиона осталась едва ли половина состава.

— Ты не считаешь это сражение мудрым решением, — заметил Хорус. — И ты не можешь скрыть этого от меня, Мал.

— Сражение дорого нам обошлось, — заявил Малогарст. — И потери можно было бы сократить. Если бы были предприняты усилия по возвращению Легионов до того, как началась осада дворца, можно было бы спасти немало жизней и сэкономить время. У нас нет бесконечного числа Астартес, и бесконечно долгого времени тем более нет. Я не думаю, что мы одержали там великую победу.

— Мал, ты видишь только физические потери, — сказал Хорус, — но ты не видишь психологических целей, которых мы достигли. Абаддон запятнал руки кровью, реальная опасность восстания ликвидирована, а Пожиратели Миров доведены до такого состояния, что уже не могут повернуть назад. Если и были какие-то сомнения в успехе нового Крестового Похода, то события на Истваане III их полностью уничтожили.

— Какие будут приказания? — спросил Малогарст.

Хорус посмотрел на экран.

— Мы слишком долго здесь провозились, теперь настало время двигаться дальше. Ты прав, я позволил втянуть себя в войну, на которую у нас не было времени, но я исправлю эту ошибку.

— Воитель?

— Приказываю провести повторную бомбардировку города, — отчеканил Хорус. — Стереть его с лица планеты.

Локен не мог пошевелить ногами. Дыхание превратилось в пытку, поскольку при движении грудной клетки мышцы задевали за обломки костей. С каждым выдохом он выплевывал сгусток крови и считал его последним — вместе с кровью из него вытекала и воля к жизни.