Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

Эти корабли предназначались для битвы, и если один оказывался уничтожен, строили другой.

— Где твой кузнец войны? — спросил Пертурабо, заставив Кроагера вернуться мыслями на землю.

Кроагер сплюнул сгусток крови и пыли, прежде чем ответить:

— Триарх Харкор у орудий, повелитель. Полагаю, он уже идет сюда.

— Не сомневаюсь, — отозвался Пертурабо, внимательно смотря на него, как будто видел в первый раз. — Ты один выжил и добрался до парапетов?

— Да, — ответил Кроагер, не видя нужды упоминать о Вортраксе и Ушторе. Если уж его ждет слава, зачем делить ее с другими?

— Встань, — сказал Пертурабо.

Кроагер мгновенно подчинился, хотя тело и протестовало из-за того, что прерывались процессы заживления.

Пертурабо странно смотрел на него: словно искал что-то, сам не зная, что именно, но чувствуя его присутствие, скрытое от взгляда, как зерно в плодородной почве — взлелеянное, но еще не готовое прорасти.

— Интересно, — сказал он, и Кроагеру оставалось лишь гадать, что он имел в виду.

Кроагер услышал, как загремели об стены штурмовые лестницы и завыли пневматические подъемники. Оборонительные протоколы, что бы они из себя ни представляли, явно прекратили работу при гибели Имперских Кулаков, и вскоре Железные Воины взбирались на поврежденные обстрелом стены как победители, а не как атакующие.

Несколько легких «Громовых ястребов» с шумом опустились к нижним уровням внутри цитадели, словно собираясь провести боевую высадку. Штурмовые рампы опустились на землю, и из кораблей показались многочисленные массивные фигуры, принадлежащие Железным Воинам. Кроагер отвел взгляд, увидев кузнеца войны Харкора, шагающего в его сторону рядом с лордом Форриксом.

Брат-триарх Харкора не носил шлема, только капюшон из вулканизированной резины был накинут на выбритую голову. Его череп покрывали рифленые нейроконнекторы, напоминавшие косички варвара с дикого мира. Из той же «Грозовой птицы», из которой вышел лорд Форрикс, показался возвышающийся над остальными кузнец войны Фальк. Хотя его доспех был в целом такой же, как у Форрикса, он был на полголовы выше и являлся самым массивным среди Железных Воинов.

Последним из своего транспорта вышел Торамино, командующий Стор Безашх. В то время как прочие кузнецы войны предпочитали защиту тяжелого катафракта, Торамино носил блестящий доспех типа IV «Максимус». И в то время как его собратья были грязны и покрыты слоем вездесущей в этой долине красной пыли, броня Торамино была отполирована до зеркальности, словно только вышла из-под рук своего создателя в марсианских кузнях. С его плеч спадала черная как смоль кольчужная мантия, контрастируя с белоснежными заплетенными волосами.

Кузнецы войны приблизились к примарху с некоторой осторожностью, ибо поговаривали, что его нрав в последнее время стал еще более переменчив и жесток. Еще не утихли слухи о том, как кузнец войны Беросс получил те ужасные повреждения, и у Кроагера не было оснований завидовать их высокому рангу.

Кузнецы войны встали перед примархом, каждый опустился на колено и ударил правым кулаком в левую ладонь.

— Из железа рождается сила, — сказали они.

Пертурабо опустил навершие Сокрушителя на каменный пол и, склонившись вперед, положил руки на его широкую голову. Поза должна была казаться расслабленной, но Кроагер видел едва скрытое напряжение в теле примарха — как в натянутом до предела прочности кабеле. Да, решил он, пехотинцем быть куда лучше, чем командиром.

Форрикса кажущаяся непринужденность примарха не обманывала. Хотя уже несколько недель прошло с того момента, как он в последний раз видел Пертурабо, он разглядел ярость за трещиной в демонстрируемой им оболочке. Их повелитель был не из тех воинов, что обращаются со своими подчиненными с дружественной мягкостью — как, по слухам, некоторые другие примархи. Он перевел взгляд на Харкора, чье льстивое лицо светилось от гордости.

Кадмейская цитадель пала, и, судя по всему, именно гранд-батальон Харкора наконец пробил оборону Имперских Кулаков. Должно быть, Харкор сейчас размышлял о почестях, которые непременно должны были последовать за столь важным достижением, но Форрикс смотрел на ситуацию через линзы другого цвета.

После Исствана Пертурабо стал склонен к приступам дикого гнева и внезапным проявлениям жестокости, и Харкор рискнул, полагая, что, унизив сынов Дорна, остудит эту раскаленную ярость. Но по мере того как тишина между примархом и кузнецами войны затягивалась, даже уверенность Харкора в том, что его ждет похвала, начала угасать. Молчание нарушали только скрип доспехов, вздох внезапно стихшего ветра и металлический шелест мантии примарха.

— Мои приказы были конкретны, разве нет? — наконец произнес Пертурабо, вернув Сокрушитель наковален в крепление на плечах.

Вопрос мог предназначаться только одному кузнецу войны, и Харкор поднялся, отделенный от собратьев собственной неуверенностью.

— Повелитель, я… — Это было все, что он успел произнести, прежде чем Пертурабо взял его за шею закованной в латную перчатку рукой и вздернул в воздух. Харкор был облачен в самую тяжелую броню Легионес Астартес, однако Пертурабо легко поднял его на уровень своих холодных стально-голубых глаз.

— Разве триарх Харкор теперь командует Железными Воинами?

— Нет, повелитель, — прохрипел Харкор. — Лишь вы один властвуете над сынами Олимпии.

— Ясно, — сказал Пертурабо, словно размышляя над этим ответом. — А триарх Харкор об этом знает?

Задыхающийся кузнец войны, не способный говорить через сжатое горло, кивнул. Спаянный шов на нагруднике разошелся, а литые заклепки начали выскакивать из своих отверстий на латном воротнике. Невозможно было вообразить себе силу, нужную, чтобы разломать этот несокрушимый доспех.

— И тем не менее он считает допустимым игнорировать мои приказы и разрабатывать собственные тактические ходы, — сказал Пертурабо. — Любопытная интерпретация принципов командной структуры, тебе так не кажется?

Харкор шумно вдохнул, когда хватка Пертурабо немного ослабла.

— Повелитель, я увидел возможность, — проговорил он между хриплыми вдохами. — Шанс на победу.

Пертурабо кивнул, словно и так это знал, но не выпустил Харкора и не опустил его на землю.

— Победу?

— Крепость ваша, повелитель.

— Но не благодаря замыслам триарха Харкора, — резко бросил Пертурабо, поворачиваясь к окровавленному воину, стоящему позади. Форрикс не узнал его, но мог сказать, что у него был вид убийцы, любящего размахивать кулаками буяна, которого желательно иметь рядом во время яростной схватки, сопровождающей прорыв обороны, или резни при абордажном ближнем бое.