Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том II

— Нам не победить! От варпа нет защиты! Демонические энергии разорвут нас на куски, даже если это не успеют сделать культисты!

Аполлос скосил очередью еще одну волну еретиков, подобравшуюся почти вплотную.

— Время уходит! — закричал он, увидев, что портал в варп стремительно начал наливаться непроглядной чернотой.

Рейнхарт задержал взгляд на каждом из своих боевых братьев. Он знал, что есть только одно решение. Взор Императора в эту минуту был направлен на него.

— Дай мне все свои гранаты! — крикнул он Елене.

Она недоуменно посмотрела на него, и немой вопрос остался невысказанным, поскольку в глазах селестинки засветилось понимание. Отцепив от пояса две последние гранаты, она передала их Храмовнику.

Рейнхарт оторвал полоску от своего плаща и связал ее гранаты с двумя своими. Одну гранату он оставил в руке.

Глядя на это через разделяющую их бушующую реку огня, Аполлос понял намерение кастелана.

— Нет! — вскричал терминатор. — Позвольте пойти мне! У меня больше шансов!

Внезапно оглушительный взрыв разнес все, что оставалось от дверей часовни. Кусок дверного косяка ударил Аполлоса в висок, лишив молодого воина сознания. Сестры Битвы, остававшиеся на страже у дверей часовни, прекратили свое существование, поскольку их тела просто испарились.

Рейнхарт с трудом преодолел потрясение, полученное им во время взрыва, но гулкий звон в ушах не проходил. Кастелан почувствовал, как тепло растекается по его груди. Извергающий кровь кратер дымился чуть ниже его плеча. Рейнхарт услышал кашель Елены, задыхающейся в клубах поднятой взрывом пыли. Лицо последней Сестры Битвы было залито кровью, вытекающей из глубокой раны на лбу. Елене оторвало левую ногу. Неподалеку без сознания лежал Саваул. Сквозь сизый жирный дым Рейнхарт увидел, как целая орда хаоситов карабкается на груду щебня, которая теперь перекрывала дверной проем.

— Ты сможешь их задержать? — спросил Рейнхарт.

Елена перехватила покрепче болтер и улыбнулась Рейнхарту:

— А ты, Марий Рейнхарт, оказывается, знаешь, что такое честь воина!

— Да хранит нас Император, Елена Британская! — сказал Храмовник и торопливо пожал ей руку.

И Сестра Битвы улыбнулась снова:

— Да хранит нас Император, кастелан!

Рейнхарт поднялся из-за укрытия. Прижимая гранаты к телу, он бросился вперед сквозь завесу пыли. Потребовалось несколько мгновений, прежде чем хаоситы осознали, кто ворвался в их толпу. Но они не успели среагировать.

Оглушительный залп штурмового орудия сотряс часовню до основания, а последовавший затем мощный взрыв превратил тела еретиков в кровавую слякоть. Затем граната пролетела над головой кастелана и, разорвавшись, выпустила облако черного дыма, замаскировав его отчаянный рывок. Уже преодолевая последние несколько метров до цели, Рейнхарт краем глаза засек в тени разрушенных ворот грозный силуэт древнего дредноута.

Он прошептал слова благодарности Императору и решительно вошел в черную пелену. Вынырнув из дыма, он оказался среди псайкеров. Рейнхарт выдернул чеку из гранаты, которую держал в руки, и запрыгнул на алтарь. Тень мучительного сожаления накрыла его разум, когда было уже слишком поздно что-то менять.

— Да хранит меня Император!.. — прошептал Рейнхарт, и ворота в варп, охваченные языками потустороннего пламени, захлопнулись.

Они разыскали его среди дымящихся развалин, у входа в часовню. Его тело и доспехи были растерзаны в клочья, а лицо обгорело настолько, что его едва можно было узнать. Он пришел в себя, когда какой-то молодой Храмовник-неофит склонился над ним. Каким-то чудом уцелевшие веки с усилием прорвали корку запекшейся крови. Аколон моргнул.

Мимо, с болтерами наперевес, проследовали несколько мрачных фигур. Он попробовал сфокусировать свой взгляд на человеке, который над ним склонился.

— Брат!.. — говорил ему неофит. — Держись! Скоро здесь будут апотекарии…

Аколон закашлялся и попытался поднять голову. Он знал, что его раны смертельны.

— Как вы… Откуда?

— С «Ревенанта», брат, — отвечал тот. — С твоего флагмана. Сам верховный маршал Лудолд послал нас сюда, когда мы получили призыв о помощи от инквизитора по имени Винкул. Получается, мы теперь работаем с Ордо Еретикус. Против оставшихся приверженцев культа, что вы с кастеланом Рейнхартом здесь разгромили, провозглашен крестовый поход!

— Другие…

— Брат Аполлос и дознаватель живы, сэр. Мы их как раз сейчас извлекаем из-под обломков. Брат Йесод уже на флагмане.

Аколон кивнул. Его тело уже начало холодеть. Та слабая ниточка, что связывала его с миром, становилась все тоньше. Апотекарий сделал последнее усилие и приподнялся.

— Как твое имя, неофит? — спросил он, задыхаясь.

— Хельбрехт, сэр.

Аколон бессильно откинулся. Его взор помутился. Ему казалось, что он слышит, как Рейнхарт и остальные зовут его по имени.

— Скажи им, Хельбрехт… — прошептал он чуть слышно. — Скажи им, что мы не ведали страха…

И он воссоединился со своими братьями по оружию.

Ксеносы горели. Полукруг костров пожирал почерневшие тела, бросая вызов жутким крепостным стенам, которые возвышались в нескольких километрах от них. Тщедушные руки и ноги потрескались, пылая низким неуверенным жаром, та же судьба постигла и мерзкие приплюснутые нечеловеческие лица. Топливо или возможно воздух этого странного места — столь разреженный и отвратительный, что удивлял сам факт наличия жизни — сопротивлялись нападкам огня. Пламя нечестиво стелилось вдоль тел, и было не в силах вспыхнуть в мёртвых оболочках. Вместо стены огня — болотные и колдовские огоньки, багровые, золотые и янтарные, красные и синие язычки пламени, как если бы здесь на окраине галактики вдали от ясного света Императора даже огонь утратил свой пыл.

И всё-таки пускай и медленно, но ксеносы горели, а нехватка пыла никак не относилась к крестовому походу. Чёрные Храмовники сражались хорошо.

Верховный маршал Хелбрехт внимательно смотрел на своих людей, как на неофитов, так и на посвящённых: меланхоличные лица, души не уступавшие в остроте мечам, отточенным на службе Императору. Ряды неподвижных гигантов созерцали победу. Они смотрели сквозь пламя погребальных костров на крепость. Прикажи он им силой воли сломать эти странно сверкавшие камни, и они будут смотреть на них, пока те не треснут. Они стояли неподвижно, словно статуи, а чёрно-белая броня казалась бронзовой в отблесках пламени.

Близилось время речи и Хелбрехт с радостью исполнит свой долг. Это был его крестовый поход, он объявил его после провозглашения верховным маршалом. Они направились в Звёзды Вурдалаков, откуда не вернулась ещё ни одна экспедиция. Он вернётся. Огромная гордость заставляла чаще биться сердца, быстро успокоенные смирением.