Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том II

Он нашёл капеллана Карста в реклюзиаме корабля, духовный наставник стоял на коленях напротив алтаря святого Сигизмунда.

— У меня было видение, — не переводя дух, выпалил Рейнхарт.

Воин-жрец ответил не сразу, он не поднял покрытую шрамами голову и не прервал молитву. Потом глубоко вздохнул, расправил облачённые в броню плечи и встал.

— Говори.

Посвящённый замялся. Хотя образы запечатлелись в памяти так, как будто их выжгли лазерным лучом, оказалось, что совсем непросто выразить произошедшее словами.

— Я молился и мне явился Император. Он был в золотом доспехе, а в руке держал пламенный меч. Его броня и оружие сияли, словно солнце.

Карст никак не отреагировал, только взор его тёмных глаз впился Рейнхарту в самую душу.

— Ты рассмотрел Его лицо, брат?

Храмовник склонил голову.

— Я не смог, я не посмел.

Казалось, что ответ понравился капеллану.

— Что ещё ты видел?

— Я видел… столько всего. Врага, который ждёт нас на Сефарис Ультре. Отступников, которые служат ему и демонов, что исполняют его приказы, — посвящённый покачал головой. Он всё ещё не мог принять остальное. — Я… видел, что я должен сделать, чтобы победить его.

Это казалось невероятным. Он по-прежнему не мог заставить себя поверить в увиденное.

— Я только посвящённый, как такое возможно?

Капеллан положил руку на плечо молодого Храмовника.

— Deus Imperator vult, — серьёзно ответил Карст. — Потому что так хочет Император.

На зелёной иконке визора шлема Рейнхарта отсчитывались секунды до столкновения. За миг до удара десантной капсулы о поверхность Сефарис Ультры он выдохнул и расслабился в привязных ремнях. Такой посадки вполне достаточно, чтобы убить обычного человека даже невзирая на всевозможную защиту, а Храмовник даже не замешкался. Он начал двигаться сразу же, как отсоединились ремни безопасности, и устремился по опускавшейся штурмовой рампе в водоворот войны.

На него обрушились волны образов и звуков. По всему полю битвы метались потоки трескающего лазерного огня, пробивая клубы охряной пыли и оставляя позади себя шлейфы статического электричества. Болтеры грохотали, выплёвывая огненные молнии ракетных снарядов, которые взрывались небольшими раскатами грома, когда попадали в цель. Солдаты изменников, многие одетые в плохо подогнанные бронежилеты, бежали во все стороны и палили на ходу. Орбитальная высадка стала для врагов полной неожиданностью, посеяв панику и неразбериху в их рядах.

Из-за видения Рейнхарта Чёрные Храмовники изменили стратегию. Вместо того чтобы приземлиться в горах над позициями предателей и атаковать их обычным способом кастелян Ворхальт решил десантировать роту в самую гущу врагов. Цель была всего одна — создать молодому воину наилучшие условия для выполнения задачи, которую поставил перед ним Император. Если он потерпит неудачу — братья заплатят страшную цену.

Остаток ночи Рейнхарт провёл в реклюзиаме крейсера, пока стоявший над ним Карст читал литании ненависти. За час до высадки к ним подошёл технодесантник Амальт и торжественная процессия сервиторов, которые несли священные оружие и броню чемпиона Императора.

Доспех веры был великолепен — изумительный шедевр военного искусства, на его поверхности со всей тщательностью выгравировали символы, защищавшие владельца от зла. Узкие полоски пергамента, чей возраст достигал нескольких столетий, прикрепили к нагруднику и наплечникам красными или золотыми восковыми печатями. На них написали священные клятвы, которые принесли предыдущие чемпионы в прошлые века. Молодой Храмовник добавил свою, закрепив красным воском прямо напротив первого сердца. Любой ценой я защищу честь Императора.

Но, несмотря на всё великолепие, броня не шла ни в какое сравнение с оружием в его руках. Двуручный меч выковали девять тысяч четыреста двадцать восемь лет назад в кузницах далёкого Марса и освятили у подножия самого Золотого Трона. Лезвие и двуручная рукоять были чернее ночи, контрастируя с венчавшим навершие эфеса пламенным рубином величиной с яйцо хищной птицы. Драгоценный камень символизировал кровь, которую пролил Император в Битве за Терру. Этот клинок — правосудие Императора. Беспристрастное, неумолимое, абсолютное.

— Предатели называют себя Повелителями Опустошения, — поведал ему Карст. — Их возглавляет колдун Несущих Слово Кс’хал Урус. Он — чёрное сердце во вражеском теле, древнее, злобное и недоступное пониманию людей. Тысяча миров пылала под его поступью. Возьми этот меч, брат Рейнхарт, и положи ему конец. Император указал тебе путь.

Так и есть. Образы из видения всё ещё ярко сияли в разуме Храмовника. Император показал, как будет развиваться поединок. Кс’хал Урус умрёт — чёрный меч рассечёт пополам облачённое в броню тело. А мгновение спустя погибнет и Рейнхарт — клинок колдуна вонзится ему в бок и жизнь чемпиона погаснет, как свеча.

— Ты избран, брат. Как только чернокнижник падёт — демоны вернутся в варп. Победа над предателями станет неизбежной. Судьба Сефарис Ультры в твоих руках.

Храмовник крепче сжал рукоять чёрного меча. За ним по пятам, стреляя из болтеров, следовали боевые братья. Он увидел, как впереди сквозь вихри пыли стали проступать зловещие фигуры в броне — космические десантники-предатели, Повелители Опустошения. Их вёл за собой высокий воин-колдун в пышно украшенном силовом доспехе, на его широких плечах и непокрытом уродливом черепе плясали языки мерцающего нечестивого огня.

Кс’хал Урус приближался к Чёрным Храмовникам, подняв огромный зазубренный меч из тёмно-серого металла — открытый вызов слугам Императора, приглашение испытать свои умения в поединке.

В ответ брат Рейнхарт вскинул чёрный меч. Он не испытывал страха — только мрачную уверенность и что-то похожее на свирепую радость.

— Deus Imperator vult! — крикнул чемпион Императора и положил конец бичу тысячи миров.

Я умру на этой планете.

Не могу сказать, откуда взялась такая уверенность. Для меня это загадка. Но даже сама мысль об этом прилипчива, словно вирус, мелькает перед глазами и пускает глубокие корни в моем разуме. Она даже кажется достаточно реальной, чтобы поразить все тело, словно настоящая болезнь.

Случится это скоро, в ближайшую из кровавых ночей. Я испущу дух, и когда братья вернутся к звездам, мой прах будет развеян над бесплодными землями этого проклятого мира.