Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том I

«Он смеет сомневаться в моей верности? В моем рвении?»

— Берегитесь, инквизитор, — сказал Артемий. — Вряд ли кто-нибудь служит Золотому Трону столь же ревностно, как Темные Ангелы, тут нам нет равных. Мы готовы умереть, когда потребует Его Божественная Воля. Никогда не сомневайтесь в этом. Никогда не подозревайте обратное. И никогда более не оскорбляйте меня, обвиняя в снисхождении к предателям.

Инквизитор Хейрон успокаивающе поднял руку:

— Прошу прощения, капеллан-дознаватель. Рвение Темных Ангелов в службе известно всем, и мне в том числе. Сам этот факт крайне любопытен. Ибо за маской чрезвычайного рвения часто скрывается тайный позор, разве не так?

«Ах вот как! Все тайное когда-нибудь становится явным. Ищейка напала на след. Что же известно Ордо Маллеус?»

— Тайный позор? Вы хотите сознаться в чем-то, инквизитор? — вопросил Артемий. — Я готов выслушать рассказ о ваших прегрешениях, если это поможет вам обрести Его прощение. Возможно, я смогу наложить подобающую случаю епитимью. — С такими словами Артемий шагнул к двери.

— Я бы хотел официально попросить вашей помощи, капеллан-дознаватель, — сказал инквизитор Хейрон. — Темные Ангелы могут многое сделать для Империума. Вы не откажетесь поступить в мое распоряжение, зная, что я тоже каждым вздохом служу Его Божественной Воле?

— Я не сомневаюсь в вашей преданности, инквизитор Хейрон. Но наше пребывание здесь продлится недолго. Если вы желаете иметь в распоряжении вооруженный отряд, можете подать прошение в мой орден, только лорд милитант замкнет кольцо задолго до того, как вы получите ответ. Я признаю вашу власть, но напоминаю, что она имеет границы. Даже вам, инквизитор, приходится действовать в пределах правовых норм Империума. Я понимаю, как тяжела ваша ноша. И сочувствую вам.

— Как любезно с вашей стороны, — с горечью проговорил Хейрон. — Что ж, не хотите отвечать правдиво… Но знайте, я с вас глаз не спущу. Уж поверьте. Я узнаю цель вашей миссии, какой бы она ни была.

Не оглядываясь, Артемий протиснулся в дверь и пересек прихожую. Эхо от мраморных стен повторяло его шаги.

— Свободны, можете идти, — прорычал ему вслед инквизитор, поднимаясь с кресла.

Темный Ангел не закрыл за собой дверь.

Артемий вышел из дворца губернатора и тут же окунулся в пульсирующий жар яркого света. Он миновал ряды ливрейной стражи, укрывшейся в тени сводов арок, сложенных из массивных глыб песчаника. Когда капеллан-дознаватель проходил мимо, они становились по стойке «смирно» и салютовали ему. Артемий был первым Астартес, которого им довелось увидеть.

«Они смотрят на меня как на ксеноса».

Почти трехметровый Артемий возвышался над всеми кордассанцами — низкорослыми и выносливыми людьми с миндалевидными глазами и черными, словно гагат, волосами. Здесь солнце палило так жгуче, что Артемия вовсе не удивлял местный непреложный обычай непременно носить урут — белую хламиду с капюшоном, выходить без которой на люди позволялось только военным. До появления здесь Миссионарус Галаксиа наказанием за нахождение вне дома без урута была смерть.

Когда Артемий перемещался по городу в белом балахоне с капюшоном — одеянии, положенном ему по сану капеллана, — местные улыбались и кланялись ему. Они полагали, что великан из другого мира чтит их обычаи.

После того как он вышел из главных ворот поместья правителя, к нему присоединились два брата из его ордена. Братья-сержанты Сириил и Огион встали по обе стороны от Артемия и зашагали с ним в ногу.

Взглянув на братьев, Артемий заметил, как потемнели кожа и волосы Огиона.

«Моя кожа должна была бы стать такой же. Тринадцатый имплантат защищает наши клетки от негативного воздействия здешнего безжалостного солнца».

До вербовки Сириил жил в мире пустынь и всегда был темнокожим. Когда он говорил, на смуглой физиономии сверкали белые зубы.

— Как вы приказали, капеллан-дознаватель, мы набрали армию и сосредоточили войска у восточных ворот. Возражений не поступало. Большая часть гарнизона города отправлена на передовую для усиления Имперской Гвардии. Прето Скала пытаются поддерживать порядок среди беженцев. Горожане главным образом прячутся от солнца в домах. Многие умирают от жажды и чумы.

— Братья, эти люди чувствуют, как смерть дышит им в затылок, — произнес Артемий. — Все говорят, что бойцы Кордассанской Гвардии — умелые и бесстрашные воины. Боюсь, что лорд-милитант допустил серьезную ошибку с этой своей ловушкой на Кордассе. «Носороги» готовы?

— «Носороги» заправлены горючим и полностью готовы, брат-капеллан, — ответил Сириил.

— Огион?

Брат-сержант отчеканил своим характерным сиплым голосом:

— Исполняющим обязанности командира оставшихся в живых полков Гвардии является полковник Рхамис ут-Халарр, третий взвод Кордассанских гренадеров, Первая рота. Местный. И он, и комиссар Клова Брантин вчера вернулись с передовой. Они готовят город к длительной осаде. Линию фронта могут прорвать со дня на день.

— Поэтому у нас очень мало времени, — заключил Артемий.

— Они оба хотят познакомиться с вами, капеллан-дознаватель. Полковник пригласил вас в командный пункт. Он может поделиться информацией в обмен на нашу помощь.

— Интересно, сохранится ли у него это желание, если я буду вынужден отказать ему в непосредственной помощи? Отлично. Брат-сержант Сириил, можете идти и проследить за предстартовой подготовкой. Выступаем, как только я вернусь на военную базу. Оба отделения должны быть готовы.

— Так точно, брат, — с легким поклоном сказал Сириил, после чего свернул в переулок и спешно двинулся по направлению к казармам. От жары он не страдал.

Артемий продолжал свой путь. В какой-то момент краем глаза он заметил движение и резко обернулся. Десятки низкоросликов в страхе попятились в тень и шмыгнули за углы домов. На двух гигантов-иноземцев из-за укрытий поглядывали дети Скалы.

Они были всклокоченные, в изодранных урутах, которые из белых превратились в грязно-коричневые. Все как один дошли до стадии крайнего истощения.

— Беспризорники — и так далеко от трущоб? — удивился Артемий.

— При всем моем уважении, — ответил Огион, — но перед вами мальчишки и девчонки из знатных семейств. Чума давно выкосила большинство трущобных детей. Этим же богатство родителей отсрочило неминуемый конец. Но скоро и их ждет участь бедняков.

Артемий почувствовал сострадание.

Но стоило ему осознать это — он сразу подавил незваное чувство.

«Слаб тот, кто печалится о несправедливости Вселенной. Сохрани меня Император от западни жалости».