Дэн Абнетт - Крестовый поход на миры Саббат: Омнибус

Девять.

Глубоко внутри ядра планеты, подчиняясь древним кодам, ожили механизмы храма. Громадные пси-усилители пробудились и послали сигнал.

Всего на мгновение.

Мгновение, достаточное, чтобы вселить ужас в наводнившую планету свору Хаоса.

Мгновение, достаточное, чтобы спалить умы его приспешников эршул, задыхавшихся на мысе.

Мгновение, достаточное, чтобы вновь показать Толину Дордену его улыбающегося сына, в последний раз явить Кольму Корбеку его отца, и показать Бану Дауру старую женщину с поразительно белыми волосами в толпе беженцев. Дать увидеть рядовому Нисегу Вамберфельду решительные, пронзительные глаза пастушки шелонов в последние секунды его жизни.

За стенами Усыпальницы под холодным голубым небом Ибрам Гаунт, хромая, спускался по закопченной массе снега и камня, в которую превратились ступеньки. Он был одет в парадный мундир.

Внизу ждали остатки конвоя.

За ними, чернея на снежном поле мыса, лежали сожженные, обугленные скелеты девяти тысяч изъеденных Хаосом людей и прокопченные обломки более пятисот боевых машин.

— Харк?

Комиссар выступил вперед и отсалютовал комиссару-полковнику.

— Войска построены, сэр, численность известна.

— Очень хорошо. — Ибрам помедлил и обернулся на мыс, где виднелась одинокая столбовая могила, которую храмовые аятани возвели рядом с колонной вечного огня из корунда.

Гаунт забрался в ожидавшую его «Саламандру».

— Почетная гвардия, по машинам!

— По приказу командующего, по машинам и готовьтесь выдвигаться! — передал приказ Харк. В ответ пришли сообщения командиров. — Колонна готова, сэр, — доложил комиссар командующему.

Гаунт вспомнил о Слайдо и старой, скрепленной кровью, клятве. Он коснулся шрама на ладони. Затем бросил последний взгляд назад, на одинокую столбовую могилу Вамберфельда.

— Почетная гвардия, выступаем! — крикнул он, взмахнув рукой.

Отряд начал движение под чистым и морозным голубым небом к началу тропы.

Не переведено.

Не переведено.

Сильные люди завоевали господство на планете. Смелые люди завоевали господство в Космосе. Но между планетой и Космосом пролегает воздушное пространство, и лишь отважнейшим дано завоевать там господство.

Я приказываю вам захватить господство в воздухе. И это не мое дело, как вы с этим справитесь.

У нас были самолеты. Мы на них летали. У них были самолеты. Они на них летали. Все это к тому же сопровождалось стрельбой. Но главное здесь — это кто после этого все еще продолжал летать.

Майор Август Каминский

(73 сбитых самолета противника)

за шесть недель до своей гибели, 812.М41

Я постараюсь выйти из этой переделки живой, если уже больше ничего нельзя будет сделать.

В небе над Маканайтским хребтом, 06.32

Солнце вышло из-за горизонта, ярко осветив борт самолета и окрасив заснеженные горные вершины далеко внизу в нежно-розовый цвет, неожиданно сделав их похожими на праздничный торт с кремом, в то время как впадины в скалах заполнили черные как чернила тени. Еще тремя тысячами метров ниже, в легкой дымке морозного воздуха, протянулась бесконечная пелена белых перистых облаков.

Самолет ведущего «Охоты» при свете дня казался крошечной клинообразной фигуркой, мелькающей далеко впереди. Он начал выполнять поворот на десять градусов к северо-западу, и Дэрроу тут же отвернул рычаг управления в сторону, строго повторяя его маневр. Горизонт скакнул вверх, и весь мир стал медленно поворачиваться вокруг кабины пилота. Сразу послышалось какое-то странное постукивание, но он не придал этому особого значения.

По крайней мере, уклономер все еще работал. Как только Дэрроу осуществил поворот и выровнял свое положение в строю самолетов, он потянулся вперед и в который раз щелкнул кнопкой индикатора горючего.

Медный, точно откалиброванный циферблат все еще показывал полные баки, чего никак не могло быть в действительности, ведь они находились в воздухе уже сорок восемь минут.

Дэрроу снял летную перчатку и попробовал нажать еще раз, полагая, что плотный утепленный материал не позволяет сделать это как следует.

Индикатор упорно настаивал на своем.

Почувствовав, как быстро коченеют пальцы, пилот быстро натянул перчатку обратно. В герметичном костюме было вполне комфортно, но термометр в кабине показывал минус восемь.

Не было слышно ничего, кроме монотонного гула реактивных двигателей. Дэрроу огляделся по сторонам, не забывая, что нужно поддерживать режим визуального наблюдения. Ничего. Только небо вокруг да отблески солнца на визоре. Силуэт «Охоты Три», как и положено, маячит впереди, оставляя за собой след отработанного топлива.

Пилот направил самолет вверх, выжимая из двигателя максимально возможную скорость. «Волчонок» недовольно взбрыкнул и возобновил свое раздражающее постукивание.

Трон Земли! Он-то думал, что его стальная птица неисправна, а дело совсем не в этом. Они уже тогда были подбиты.

Натянув до отказа ремни снаряжения, Дэрроу наклонился вперед и выглянул из кабины. Так и есть! Алюминоидная обшивка его правого крыла была пробита и разорвана в нескольких местах. Адские зубы! Его подстрелили, как куропатку!

Он надавил рычаг скорости, чтобы получить дополнительное ускорение, и ушел влево, стремительно набирая высоту.

Небо, такое безмятежное на рассвете, всего несколько минут назад, теперь заволокло дымом, который местами напоминал длинные серые волокна, местами — искусственные цветки из закопченной ваты. Боевой строй звена «Охота» был безнадежно нарушен, и теперь их самолеты беспорядочно рассеялись по всему небу. Дэрроу даже не мог засечь их противников, пресловутых «летучих мышей».