Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

Но эти имитации были неподвижными, стекловидными, хрупкими, легко ломающимися.

Здесь подводный свет, укутавший всю цитадель, был сильнее всего: стены гробницы сияли изнутри. Это же сияние пронизывало гладкий камень земли, словно капилляры с энергией, словно нити живого света. Ноги Кроагера оставляли на камне не дающие света синяки, и ему казалось, что он ходит по поверхности какой-то нейронной сети, охватившей всю планету.

Рядом с ним притормозил ощетинившийся вокс-антеннами «Носорог»; от давяще-массивной машины разбегались черные трещины не-света. Кроагер почувствовал присутствие Харкора еще до того, как его помощник заговорил.

— Вам нужно кое-что услышать, — сказал Харкор, прижимая к уху вокс-аппарат.

— Что такое? — рявкнул Кроагер, сам не понимая, почему злится.

Харкор протянул ему гарнитуру:

— Слушайте.

Кроагер снял шлем, забрался на подножку танка и, схватив гарнитуру, резким движением прижал ее к голове. Раздавался только тоскливый вой статики, то усиливающийся, то ослабевающий, как ночной ветер в пустыне.

— Что там должно быть? — спросил он.

— Продолжайте слушать, — настаивал Харкор.

Кроагер все стоял с прижатой к уху гарнитурой, когда в полутора километрах к востоку из широких улиц показались головные подразделения колонны Пертурабо. Развевающиеся знамена виднелись над крышами стоящих между ними зданий, и ревели гудки двух титанов, глухим эхом разносясь над открытой площадью. Кроагер перевел взгляд дальше на восток — колонны Фалька еще не было видно.

— Не слышу ничего, кроме статики, — сказал он.

— Слушайте внимательнее.

Кроагер хмуро посмотрел на Харкора, размышляя, много ли проблем у него возникнет, если он убьет бывшего кузнеца войны прямо сейчас. Он отказался от этой идеи, когда услышал в волнах статики обрывки чего-то, похожего на слова имперского готика. Ничего определенного и понятного, но они были.

— Что это?

— Зашифрованный вокс-трафик, — ответил Харкор. — Переговоры Десятого легиона.

Харкор смотрел, как присвоенный Кроагером «Носорог» уносится прочь, чтобы присоединиться к остальным лезвиям Трезубца, направленного в сердце цитадели. Он не мог удержаться от усмешки при мысли, что с командующей должности его сместил бандит вроде Кроагера. В нем не было благородства; не отличался он и культурностью. Харкор однажды провел расследование и знал, что в Кроагере не текло и капли хоть чего-то стоящей крови. Он родился простолюдином, и в свое время легионерские кузнецы плоти не забраковали этого оборвыша с улицы лишь благодаря удачному сочетанию генов и едва допустимому уровню наследственной вариативности.

Тот факт, что гранд-батальоном командовало подобное плебейское посмешище, оскорблял честь легиона. Он дернулся от отвращения при одной мысли об этом и настроил вокс на согласованную ранее частоту, на самом пределе доступного диапазона.

— Ты был прав, — сказал он, не представившись, так как знал, что на другом конце будет только один слушатель. — Он уже не в состоянии контролировать растущую ярость.

Последовал шелест статики, перемежаемый щелчками и хрипами шифрации.

— Ты сказал ему о вокс-трафике Десятого легиона? — произнес сильно искаженный голос.

— Сказал, — ответил Харкор. — Ему едва удалось сдержаться и не броситься на штурм гробницы в одиночку, размахивая мечом.

— Он простолюдин, — сказал голос. — Чего еще ожидать от людей неблагородного происхождения.

— Мне больно осознавать, что Пертурабо этого не понимает.

— Железный Владыка мудр во многом, но он поступил неправильно, лишив тебя командования, — произнес голос. — Когда руководить начинают выродки вроде Кроагера — это начало конца, свидетельство о падении в посредственность, которое закончится тем, что в ряды воинства станет вливаться грязная кровь.

— Через мой труп, — сплюнул Харкор.

— В нас течет благородная кровь Олимпии, — сказал голос. — Этим мы едины, и верность крови в конце концов себя оправдает.

— Но мы можем приблизить этот конец, правда?

— О да, можем, — ответил голос, — и не только для Кроагера. В Форриксе течет кровь одного из Двенадцати, но он ни за что не выступит за твое восстановление.

— Значит, он тоже должен умереть, — сказал Харкор.

— Я — командующий Стор Безашх, — сказал Торамино. — Я могу это устроить.

Пертурабо не было нужды смотреть на потоки данных, с миганием пробегавшие в боковой части визора, чтобы знать, что они достигли места назначения. Погибель Иши была сооружением, подобного которому он никогда не видел и никогда не представлял. Ее структурные элементы, столь непринужденно гармоничные в пропорциях, обладали той внутренней идеальностью, какую не помогли бы воспроизвести даже самые упорные занятия теорией и практикой, и не создали еще такого храма, который был бы более достоин стать последним пристанищем для бога.

Вот только никакого бога там, вернее всего, не было, напомнил он себе.

— Дух захватывает, правда? — сказал Фулгрим, приближаясь к нему вместе со своей Гвардией Феникса и съежившимся Каручи Ворой. — Ни ты, ни я не смогли бы создать и воплотить на земле ничего подобного.

Пертурабо взъярился в ответ на едва прикрытый выпад, но удержался от язвительного комментария, понимая, что Фулгрим прав. Ему достаточно было лишь взглянуть на эту паутину хрупких, как нити расплавленного сахара, аркбутанов и извивающихся галерей, чтобы осознать: ему никогда бы не удалось такого спроектировать. Но слова Фулгрима от этого жгли не меньше, и не меньшим было удовольствие, которое его брат явно от них получил.

— Нет, не смогли бы, — согласился он. — Но меня больше интересует то, что внутри.

— Разумеется, — согласился Фулгрим, с нескрываемой алчностью разглядывая чудесный погребальный дворец. — Как счастлив я увидеть наконец объект наших исканий.

Пертурабо посмотрел мимо своего брата на Каручи Вору. Теперь, когда они наконец добрались до цели, эльдар-проводник казался еще более встревоженным, словно ему было больно просто находиться здесь. Он был болезненно бледен, как при абстиненции, и дрожал всем телом.

— Твой проводник, кажется, эти чувства не разделяет, — сказал он. — В чем дело, Вора?

Эльдар тяжело сглотнул и посмотрел на Пертурабо глазами цвета молока, смешанного с кровью.

— Вы бы радовались, посетив братскую могилу? Вам хочется улыбаться в присутствии мертвых?

В тоне его голоса была неучтивость, граничившая с враждебностью, и Пертурабо подумал, не стоит ли убить эльдар прямо сейчас.