Дэн Абнетт - Крестовый поход на миры Саббат: Омнибус

— Все понял, — сказал Марквол.

— Просто чтобы ты знал.

— Я только хотел смыть пот, чтобы… не привлекать скопсов.

— Намажься озерным илом.

— Не понял.

Каутас прочесал пальцами свои спутанные локоны:

— Используй озерный ил. Вымажи им волосы. Это быстро отпугнет скопсов.

— Ладно.

Возникла неловкая пауза.

— Послушайте, я хочу сказать, что… мне жаль, что все так вышло.

— Ты это о чем? — не понял айятани.

— Ну, мы ворвались тогда в ваш лазарет, перевернули там все…

Каутас в ответ лишь пожал плечами.

— Короче говоря, я извиняюсь.

— Что-то мне, кажется, приспичило, — сказал жрец и, поднявшись, не спеша побрел по пустынному берегу озера.

ТБП на озере Госель, 17.20

Бри Джагди находилась в выделенном ей укрытии и составляла отчет о недавнем вылете своей группы, когда в дверях неожиданно появился вестовой.

Вам пакет, мамзель, — произнес он, протягивая ей запечатанный пакет.

— Командир, — поправила она его, забирая послание.

Пилот вскрыла пакет, распечатала конверт и пробежала глазами отпечатанный текст.

— Что-нибудь интересное? — спросил заглянувший к ней из своей палатки Бланшер.

Вот содержание этого письма:

«Джагди, командиру эскадрильи „Фантин XX".

Имею честь сообщить вам, что сегодня, около тринадцати ноль-ноль, капитан авиации Гюйс Геттеринг из авиабригады „Апостолы" героически погиб во время воздушного сражения. Таким образом, в сложившейся ситуации, я полагаю, ваш летчик вполне может назвать свой самолет так, как ему нравится. ,

Искренне ваш,

Сикан, комбриг».

— Бог-Император… — тяжело вздохнула Джагди. — Вот и еще один.

ТБП на озере Госель, 21.12

— Ну, как теперь? Нравится? — спросил Рэкли.

Он стянул с самолета последнюю маскировочную сетку и наклонил стоящий рядом потайной фонарь, так чтобы Маркволу были видны результаты его работы. Крошечные мотыльки тут же яростно закружились в синем свете.

— Что ж, прекрасно… Просто великолепно! — воскликнул Марквол.

Вдоль зеленого борта серийного номера Девять-Девять теперь можно было видеть знаменитого орла — герб Фантина с аккуратно выполненной по трафарету надписью: «Двуглавый орел».

— Все хорошо?

— Более чем хорошо! Да благословит тебя Бог-Император. Все идеально точно.

— Надеюсь, твои губы больше не пострадают? — лукаво усмехнулся Рэкли, вытирая тряпкой выпачканные руки.

— Насколько я знаю, нет, — ответил Марквол и похлопал стальную обшивку своей машины. — Завтра первый полет.

Он уже, конечно, поднимался в воздух на Девять-Девять, когда совершал перелет на секретную ТБП, но сейчас имел в виду первый боевой вылет.

— Мы заведем его на пусковую установку, как только в последний раз проверим приборы.

Марквол согласно кивнул механику.

— Спасибо, — сказал он и стал сходить с посадочных настилов, все время оборачиваясь, чтобы еще и еще раз насладиться новым, необычным видом своей стальной птицы.

На мгновение ему показалось, что его самолет, который стоял под мрачными, черными навесами камуфляжа, сейчас закутан в кокон из каких-то тонких световых волокон. Между тем темная ночь опустилась на тропический лес, и лишь тусклые, редко расставленные по лагерю затемненные фонари кое-где слабо мерцали во мраке.

— А что, убийца, совсем ведь неплохо смотрится. Марквол оглянулся. Лэрис Асче стояла под раскидистыми деревьями, у самого края палубных настилов.

— Ведь правда же, да? — спросил Марквол и как-то совсем по-детски улыбнулся.

Она подошла и, сунув руку в широкий карман своего мешковатого летного костюма, неожиданно достала оттуда уже початую бутылку амасека.

— Сейчас самое время отметить его новое крещение, иначе ему не будет удачи…

Она сделала глубокий глоток и затем передала бутылку Маркволу. Тот тоже немного отхлебнул.

— За «Двуглавый орел»! — торжественно провозгласила Асче.

Ее глаза странно блестели во тьме, а в голосе появилась какая-то незнакомая интонация.

— Я смотрю, удача все более поворачивается к тебе, а, убийца? Неслыханное доселе спасение с помощью пусковой ракеты, первая подтвержденная воздушная победа, теперь вот закрепленный за тобой самолет… Ты определенно вошел в игру, Марквол. Получил расположение небес. Есть вокруг тебя какая-то аура, которая подсказывает мне, что ты далеко пойдешь…

— Надеюсь, что так, — ответил юный пилот, чуть нервно улыбаясь. Он сделал еще один глоток и вернул ей бутылку. — Возможно, фортуна стала ко мне наконец более благосклонна.

— О, в этом у меня нет сомнений, — произнесла Асче и, подступив к Маркволу, вжалась губами в его полураскрытый рот.

Надо сказать, что ее напор застал его врасплох…

Рэкли спрыгнул с крыла серийного номера Девять-Девять и принялся искать в сундуке с инструментами нужный ему разводной ключ.

— Гляди-ка, шеф, — шепнул ему один из его под ручных.

Совсем измотанный за прошедший день, Рэкли поднял голову и, проследив за взглядом подчиненного, разглядел на тропе, в тени пышных деревьев, две тесно сплетенные фигуры. Механик лишь фыркнул себе под нос:

— А ведь парень был уверен, что его губы не пострадают…

В одном из ущелий Маканайтского хребта, 06.47

В лучах восходящего солнца верхние склоны нависающих над ними утесов уже приобретали какой-то ржавый оттенок, а на покрытую горной пылью каменистую землю начинали ложиться длинные тени. Еще было довольно зябко и настолько тихо, что с непривычки ему стало не по себе.

— Какой сегодня день? — спросил Вилтри.

— Два-шесть-два, — отозвался Ле Гуин.

— Значит, я был без сознания… три дня.

— Вы, должно быть, здорово ударились головой. Мы вас перевязали как умели.

— Это вы нашли меня?

Ле Гуин привалился к гусенице «Линии смерти» и немного отхлебнул воды из фляги.

— Нашли самолет. Передовые подразделения моего конвоя увидели впереди клубы черного дыма. У самого входа в ущелье. Поняли — засада. Когда мы дотуда добрались, все было кончено. Не осталось ничего, кроме груды покореженной техники. Мы наткнулись на ваш самолет еще в пустыне, к югу от ущелья. Лежал на брюхе… А вы валялись на песке, метрах в пятидесяти.

— Не помню, чтобы я катапультировался. Может быть, выбросило?

— А что с моей командой? Ле Гуин пожал плечами:

— Мне очень жаль, но не думаю, что кто-то из них смог спастись. Ваша машина вся выгорела изнутри. Мы заглянули туда и нашли лишь пару обугленных тел.