Анатоль Нат - Кедровый лохотрон

Деверь, Голова, создаёт нам проблемы, а сноха, Имра Строгая, на том зарабатывает. Семейный подряд в чистом виде. Нечего сказать, нет слов.

И мы сами, своими руками отдаём в механические мастерские Головы образец нашей самой совершенной техники — пневмопулемёт, которого нет ни у кого, кроме нас.

Два дня на разборку, месяц на освоение и через три, четыре месяца механические мастерские Головы, одни из лучших в городе, начинают выпуск аналогов наших пулемётных систем. Учитывая отношение местных к авторским правам других, картина вырисовывается однозначная.

Ай, да Голова, — тихо пробормотал Сидор себе под нос. — Ай, да сукин сын. Натуральный семейный подряд освоил.

— И нам на всё это придётся пойти, — сухо вмешалась в его рассуждения Маша. — Иначе нашим переселенцам грозит голод. Впрочем, как и пленным ящерам на озёрах, которые вообще полностью завязаны на наш хлеб. Ведь никто их бесплатно в общественных столовых кормить не будет. Ни тех, ни этих. Это обоз обеспечения баронов де Вехтор, — с горечью проговорила она, — и город к ним не имеет никакого отношения. Ваши проблемы, сами и решайте, а на помощь города не рассчитывайте.

Так, или примерно так ответили нам с Беллой в Управе, когда мы туда обратились за помощью.

Вот, если вы выделите городу толику переселенцев, читай — Старшине, то Совет пойдёт вам навстречу и обеспечит питанием. Нет — значит, нет.

И даже не скрывают, что прекрасно поняли, что это у нас за маркитанты такие, что это за "шлюхи обоего пола", и что это за обоз такой странный. И ничего их не смущает, — покосилась она на молчаливую Беллу. Та словно и не заметила, в чей огород камешек, невозмутимо пропустив шпильку Маши мимо ушей. — Поздравляли с удачной находкой, с великолепной идеей, и далее открытым текстом: "Отдайте нам часть своих людей, если не хотите проблем". Без обиняков.

Я послала.

Что сказала Белла, лучше не повторять.

— Прекрасно, — помрачнел Сидор. — Теперь понятно, как Корней умудрился так быстро завалить покупку двухсот тысячного стада молодняка. Здесь все, всё прекрасно понимают, без объяснений.

А это также значит, что и с кем-либо другим, задумавшим такую же афёру, номер этот не пройдёт. Жаль, очень жаль.

Умные, черти, — раздражённо хлопнул он ладонью по столу.

Но это всё равно не отменяет того факта, что что-то с нашими "кедровниками" делать надо.

Что, пока не ясно. Но одно скажу точно. Ни винтовок, ни пулемётов, не говоря уж про новейшие броневики, Имра не получит. Не такая уж и важная её "стратегическая" информация, чтоб мы сами, собственными руками отдавали новейшие образцы вооружения в чужие руки.

Вот если б они у нас заказали партию в несколько сот винтовок — можно было бы подумать. Это хороший заказ был бы. Для нас. А две, три, пусть даже двадцать — исключено.

То же и по броневикам. Закажут полсотни, продадим. Даже новейшие. А один, два, на образцы — перебьются. Так Имре и передайте, раз не хочет лично со мной встречаться, — холодным голосом закончил он разговор.

А кольчужки, брони и арбалеты, как впрочем, и всё остальное — сколько угодно. Только плати. Но плата — вперёд, как все. Чтоб потом не соскочили.

Следовательно, и коровки эти по золотой цене, но без овец, пусть тоже пригоняет: и мясные, и молочные. Для начала — двадцать тысяч голов. Хрен с ним. Не обедняем мы с потери десятки, даже двух, — раздражённо махнул он рукой. — Зато спокойны будем, что у нас будет запас своего молока и мяса на крайний случай. А пока суд да дело, из Приморья свой хлеб попробуем доставить, хоть там он чуть ли не золотой. Это, конечно тоже нам влетит в золотую копеечку, но зато все знать будут, что нас так просто не прижмёшь.

"И что-то тут есть ещё, — мрачно подумал про себя Сидор, тем не менее, стараясь не озвучивать без проверки все пришедшие ему в голову мысли. — Что-то тут на втором плане есть. Не всё так прямолинейно. Что-то в этом предложении Имры и наезде городских властей на нас, а точнее Головы, есть что-то странное.

Вроде бы интерес Головы ясно просматривался. Но! Причём здесь кедрач, если с самого начала наша реакция элементарно просчитывалась. Что-то здесь не сходится. Не хватает какого-то момента. Слишком всё прямолинейно. Не похоже на Голову".

Сидора никак не оставляло ощущение, что он что-то упускает. Но что?

— А завтра поутру я поеду по местам наших кедрачей, — улыбнулся он, глядя на обеих нахохлившихся женщин, явно недовольных его ответом. — Посмотрю, что там и как, и тогда уж по итогам будем принимать окончательное решение.

Подготовка.*

Следующие дни у Сидора мало были похожи на то безмятежное, умиротворённое состояние, в котором он пребывал всё время по возвращению с перевала.

Это был натуральный дурдом.

Правда, он иногда ловил себя на мысли, что в такие стрессовые моменты мозг его работает намного эффективнее и быстрее, чем в спокойные дни. И что, работая с таким напряжением, он за несколько стрессовых дней успевает много больше, чем порой за два, три месяца спокойной, размеренной работы.

Первым делом, чтобы успокоить Машу, он решил разобраться с нависшей над ними проблемой по кедровым посадкам. Всё остальное могло и подождать. Да ему и самому стало здорово интересно. Что ж там за хрень такая непонятная стряслась с их самыми обычными кедрами. Ну, не может такого быть, чтоб простое дерево, обычный кедр, пошло против всех законов природы. И если ему положено дать первую шишку на семидесятом году жизни, край в пятьдесят лет, если растёт на культурной плантации с надлежащим уходом, то так оно и должно быть. Но никак не на десятом.

Ну, не Мичурин же он, в конце концов, и даже не Лысенко, хотя последний тоже, именно с помощью холода умудрился чем-то прославиться. Да и профессор, другой активный участник процесса посадки кедров, явно на этих двух известных товарищей походил мало.

Выехав на три первые попавшиеся участка, Сидор уже к концу второго дня мог для себя окончательно определиться, в какой заднице они очутились.

Как Сидор с самого начала и подозревал, вспоминая то, как они с профессором холодной зимой производили посадки кедровых саженцев в каменную, промороженную землю, культурные посадки саженцев кедра, культурными являлись лишь по названию. А точнее потому, что они их сами захотели тогда так назвать. И назвали.

Спрашивается, зачем? Не иначе как помрачение рассудка на них с профессором тогда накатило. Иного объяснения просто не было.

В действительности же это были разреженные, хаотично высаженные по периметру какой-нибудь вырубки или лесной поляны один, в лучшем случае два коротких ряда кедровых саженцев.