Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

— Трус. Тебе повезло, что ты мне нужен.

— Как скажете, мэм.

Лотара повернулась на звук сигнала сближения.

— Подробности? — спросила она.

— Среди обломков включил питание корабль Ультрадесанта «Преторианская истина», мэм, — провидица Лералла была изможденной безногой инвалидкой, аугметически соединенной с центральной консолью ауспика. Она обернулась к Лотаре. Кабели, которые тянулись от ее головы к аппаратуре на потолке, образовывали корону из змей, как где-то в старых греканских мифах. — Похоже, они отключились в обломках и несколько часов прикидывались мертвыми, дрейфуя прочь от сражения, — ее голос был удивительно нежным и совершенно человеческим.

— Уж будьте уверены, что Ультрадесант останется верен классике, — Лотара подалась вперед на троне, глядя на тактический гололит. — И будут уверены, что мы на это купимся.

Тобин поджал губы, наблюдая за миганием мерцающей красной руны, двигавшейся по трехмерной голокарте.

— Они бегут.

— Сматываются. Никто не убежит от «Завоевателя», — она сделал жест рулевым. — Немедленно в погоню. Прикажите прочим кораблям оставаться на месте, этот наш.

Тобин пригладил форму, продолжая смотреть на карту.

— Они смогут свободно прорваться в варп через семь минут.

— Они неповоротливы и идут на холодной плазме после тихого скрытного бегства, — отозвалась она. — Мы их перехватим еще до того, как у них нагреются двигатели.

— Четыре минуты, мэм, если они рискнут войти в навигационный поток из поля обломков.

Лотара неотрывно глядела сияющими глазами. «Завоеватель» вздрогнул, вновь начав дышать и резко помчавшись на большой скорости.

— Мы до них доберемся через три минуты, Ивар. Я когда-нибудь ошибаюсь?

Он кашлянул, избегая смотреть ей в глаза.

— Был инцидент у Нового Кершаля.

Лотара вскинула палец.

— А ну-ка тихо. Мы не говорим о Новом Кершале. — она ухмыльнулась и снова перевела взгляд на оккулус. — Три минуты, следи. Магистр вооружения, приготовить «медвежьи когти».

— Есть, мэм, — раздался единственный ответ, который она хотела услышать, и завыли сирены.

Провидица Лералла повернулась в своем гнезде жизнеобеспечения. Она склонилась над столом гололитического проектора, работая с изображением звездного поля при помощи аугметических пальцев — поворачивая его, увеличивая и усиливая фокус.

— Мэм, сверхкорабль Несущих Слово «Трисагион» тоже идет атакующим курсом.

— Вовремя замечено, провидица. Кеджик?

Вокс-мастер поднял взгляд от своей консоли.

— Мэм?

— Сообщить «Трисагиону», что это наша добыча. Они должны немедленно прекратить преследование. Постарайся сформулировать вежливо.

Пока Кеджик решительно и отчетливо передавал сообщение, Лотара пристально глядела на гололитический дисплей, ожидая каких-либо признаков того, что руна «Трисагиона» отказывается от погони. Та мигнула, и прогнозируемый вектор свернул в сторону.

— «Трисагион» сообщает, что сбавляет тягу и меняет курс.

— Видишь? — сказала Лотара Тобину. — Вот чего можно добиться при помощи хороших манер. Полный вперед.

«Преторианская истина» спасалась бегством через обломки, и «Завоеватель» последовал за ней. На пустотных щитах обоих кораблей, пробивавшихся сквозь поле космического мусора, плясали вспышки от столкновений. Рискуя сместиться с курса и лишиться энергии, «Преторианская истина» один раз выстрелила из лэнсов, дав залп режущих лучей, чтобы разрубить корпус погибшего крейсера, вращавшийся в космосе перед ними. Они аккуратно, словно хирург плоть, рассекли остов и спокойно прошли между половинок мертвого корабля.

Лотара искренне зааплодировала со своего трона.

— Это было прекрасно, — произнесла она. — Кровь примархов, какой выстрел. Передайте вражескому капитану мою похвалу.

Вокс-мастер Кеджик попытался.

— Никакого ответа, мэм.

— О, ну что ж. Потребуйте капитуляции и дайте предупредительный выстрел в пространство.

«Завоеватель» относился к типу «Глориана» и был тяжелее «Преторианской истины» на несколько классов. Он, не целясь, выплюнул неуклюжий залп лэнсов вдогонку добыче. Все выстрелы, как и планировалось, ушли мимо.

«Истина» продолжала уходить.

— Никакого ответа, мэм.

— Ну, я даже не знаю, — деланно вздохнула Лотара. — Пытаешься вести себя благородно, и никаких результатов.

— Две минуты, капитан, — произнес Тобин.

— Да заткнись ты, — отозвалась она.

— Могу ли я официально заявить, что это самое неэффективное применение абордажных когтей?

— Ваше возражение отмечено и соответствующим образом проигнорировано, командор. У примарха и Кхарна была возможность повеселиться. Теперь моя очередь.

Ивар Тобин снова стал смотреть вперед. Неудивительно, что ее так любили Пожиратели Миров. Она была одной из них.

— Рулевой, сколько еще?

— Будем в радиусе досягаемости когтей через двадцать секунд.

Лотара никогда не отличалась самодовольством. Она бросила на Тобина взгляд и слегка приподняла бровь, но это была не та самодовольная улыбка, которой она могла бы обойтись.

— Мэм! — позвали несколько офицеров, и в тот же миг дюжина других закричала: «Госпожа!».

Она и сама это видела. «Преторианская истина» — копье с кобальтово-синей броней и хребтовыми стенами цвета белой кости — разворачивалась. Действительно разворачивалась. У Лотары по коже поползли мурашки от неожиданного восхищения. Погоня кончилась, и добыча лишила ее возможности вцепиться когтями в спину.

— Смело, — тихо произнес Тобин. Атмосфера странным образом помрачнела, когда дичь развернулась и показала зубы. Отважного врага всегда труднее убивать. Отчаявшихся? Трусов? Гибель тех вызывала на лицах убийц только улыбку.

От «медвежьих когтей» теперь не было толку. Они предназначались для преследования бегущих противников, а не для стрельбы по смелым.

Лотара смотрела, как уступающий по размерам крейсер разворачивается в пустоте, и представляла речь, которую произнесет его капитан, пока тысячи рабов готовят орудия к последнему бою.

— Уничтожить их, — тихо и спокойно проговорила она. — Просто уничтожить.

Он вел остатки трех рот вглубь города. Арматурская гвардия заставляла драться за каждый шаг, но воины Кхарна пополнили боезапас и перезарядили оружие. Нельзя было ожидать, будто какие-либо люди устоят против них. Смертные гибли, а остававшиеся в живых продлевали себе жизнь на несколько часов, спасаясь бегством. Они отходили упорядоченно, до последнего сохраняя дисциплину и защищая каждую улицу города, однако Кхарн узнавал бегство. Он предпочитал называть его, как есть, даже когда тактика сопровождала его, будто вторая кожа.