Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том I

Лекс, рассерженный минутной задержкой, мерил помещение шагами.

Юрон снова поднял забрало. Лицо его было мрачным.

— Мы должны вывести главный орган из строя. Библиарий Гренцштейн мертв. Так что, в путь, парни.

По клоачному коридору направились они к пульсирующей двери. Пурпурные мышцы ее были судорожно сжаты. Не желая впускать пришельцев, она была готова сопротивляться до конца.

В вязкой синей жиже валялись тела нескольких мертвых десантников и убитых тиранидов. Трупы людей и инопланетян уничтожали мусорщики, существа, питающиеся падалью. Они представляли собой кожистые мешки с огромными, острыми как бритва, челюстями, и передвигались с помощью дюжины проворных ног. Кроме них, тут же извивались трубчатые змеи-отсосы и сновали колченогие транспортеры с перепончатыми крыльями.

Мешки прокусывали кожу тиранидов и расчленяли трупы инопланетян. Полученные Сегментумы они проглатывали целиком.

Раздувшись, они вперевалку ковыляли к разинутым губам с тонкими стенками, покрытыми сетью капилляров, которые заглатывали полные мешки. Все это сопровождалось шипением газа, что свидетельствовало о наличии за этими отверстиями пневматического канала. К Кулакам в комбинезоны заползали змеи, чтобы убрать попавшие туда остатки мяса и костей. Хлопая крыльями, летали транспортеры, перетаскивая в когтях куски плоти.

Одна змея, подпрыгнув, вцепилась в ствол болтера скаута Дитриха. Он попытался стряхнуть ее, но она держалась мертвой хваткой и не отпускала, а только плевалась едкой дымящейся слюной, забрызгав перчатку скаута.

Тогда сержант Юрон рассек ее энергетическим мечом, ему пришлось ударить рептилию второй раз, но челюсти она так и не разжала. Едкая жидкость на глазах разъедала ствол, он стремительно терял привычные очертания.

— Брось оружие, Дитрих!

Но было уже поздно. Перчатка скаута тоже расползалась.

Десантники передвигались бегом. Под ногами суетились проворные мешки и змеи. Иногда кто-нибудь наступал на какое-нибудь существо или сбивал летающие транспортеры. Наконец они оказались перед упрямой дверью, не желавшей отворяться. Юрон, применив лазер, бесцеремонно распахнул ее. Бифф мертв. Бифф мертв. Разум Лекса начал постигать кровавую реальность случившегося. Кончина подонщика вызывала у него припадок буйной радости. Подумать только — оторвали голову! Эту примитивную, варварскую и такую самонадеянную голову… Вечно что-то соображавшую… С этой жутко безобразной татуировкой… Негодование вызывало еще и то, что его так вознесли, сделав из подонщика Боевого Брата. Но это событие также вызывало дикую, непереносимую боль, щемило душу. Острое переживание ампутации… Чувство пустоты внутри… потеря паразита, присутствие которого в конце концов, как это ни странно, оказалось ценным и необходимым. Бифф всегда был своего рода противовесом благочестивой жизни Лекса. Значимым было уже само его противостояние.

Да, проклятие, значимым!

За клочьями разрезанной умирающей двери их взорам предстало лоснящееся глянцем голубое помещение.

На полу распласталась гигантская зеленая… железа? Словом, какой-то важный орган тела корабля…

Бесформенная гора плоти. С обеих сторон, присосавшись к полу, ее удерживали огромные, вывернутые наружу, присоски. Пол состоял из множества копошащихся трубок, похожих на личинки. По их периметру шли более толстые трубки, которые, в свою очередь, присоединялись к узелковым наростам пульсирующей железистой массы. Красно-пунцовые образования на органе выделяли гормоны. В воздухе стоял густой запах мускуса и сероводорода, тухлых яиц и парфюмерии.

По зеленой органической ткани десантники открыли огонь из болтеров, орган съежился и запузырился гнойной сукровицей. Из образовавшихся в его поверхности прорех показались пучки извивающихся щупалец. Были оторваны нервные окончания, спрятанные в глубине пола,

И Лекс почувствовал боль ампутации, словно рвались связи между его частями тела, рвались безнадежно и бесповоротно. В этот момент ему показалось, что до сих пор Бифф был соединен с ним, слившись плотью и душой, а теперь его снова отрывали от него, и делали это с еще большей жестокостью… чтобы навсегда бросить в непроглядную тьму безумия.

Ери прижался к Лексу.

— Мы теряем связь друг с другом, Лекс… Это не должно случиться! Не должно!

Значит, эту боль утраты… эту ампутацию, эту потерю части самого себя, испытал и Ери.

— Я чувствую, что Биффа больше нет. А ты ощущаешь это, Лекс? И это повторится, если ты умрешь. Такое одиночество. Ты не должен умирать! Нет, только не здесь, где смерть так ужасна… Ты должен выжить. Выбирайся отсюда. Я вызываю тебя на дуэль, Лександро Д'Аркебуз. Вы все слышите это? — выкрикнул он своим товарищам. — Я вызываю Д'Аркебуза на дуэльную арену, потому что… потому что…

Какую причину мог бы он назвать? Какое официальное оскорбление? Потому что из-за ниго умер Тандриш, потому что он сам поверил в ложь Зоата! Зоат лгал, и Бифф умер, чтобы доказать его ложь!

Лекс, чтобы скрыть внутреннюю боль, рассмеялся Ери в лицо:

— Ты бредишь, брат.

— Брат… Да, Бифф был твоим тайным братом — и моим! Теперь, когда его больше нет, мы стали ближе, не так ли, Лекси? Мы, двое. И я увижу тебя проклятым, — в сердцах воскликнул он. — Будьте свидетелями моего вызова.

Но времени на засвидетельствование вызова не было…

Пока поврежденная, сочащаяся гноем зеленая ткань оседала, из пола с громким треском разрываемой материи вылезла киста. Органический вулкан взорвался, разомкнув губы.

Несомненно, его появление было вызвано умирающим органом…

Из его недр с шипением вышли инопланетные воины, вооруженные плюющимися едкой слюной ружьями и стремительными костяными мечами.

Пять… шесть гигантских тиранидов.

На мгновение они замерли; послышался вибрирующий звук хрумкающих челюстей спрятанных в стволах созданий, раскусывавших хитиновые панцири ядовитых живых патронов.

Но костяные мечи не окружала сияющая аура, как в пошлый раз… Двое тиранидов с ревом сошлись в поединке друг с другом. Инопланетяне словно утратили координацию действий и направленность. Казалось, они пребывают в состоянии шока, смятения, недоумения и полной неопределенности. Теперь, когда зеленый бесформенный орган умирал, эти безжалостные могущественные драконы стали уязвимыми…

Лекс напрягся.

Интересно, что подумал в этот момент Ери?

Что Лекс сейчас бросится в их гущу, размахивая болтером? Что Лекс воспользуется великим шансом и предоставившейся честью и перебьет жутких драконообразных, действуя дерзко и без посторонней помощи?