Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

— Есть, — ухмыляется Вентан. — Пойдем на север и прикончим ублюдка.

Туннели, которые окружают ингениума Субиако, сумрачны и освещаются невидимыми для него пляшущими огнями. У всех проходов признаки естественного происхождения, однако столь совершенные и геометрически правильные очертания могут быть лишь у чего-то искусственного. Подземные сооружения Калта видятся ингениуму раем, местом, где сливаются геология, инженерная мысль и искусство. Мало в каких подземных пещерах он не побывал, не составил карту и не разработал огромные схемы их сообщения.

Целая подземная планетарная экосистема. Самоподдерживающаяся и самосохраняющаяся.

Его замыслы осуществляются даже сейчас — в большинство крупнейших подземных убежищ разослали для внедрения его планы, концепции и практические методики.

Пещера поблескивает серебром, что указывает на восточную аркологию. С влажных стен капает вода.

Ингениум Субиако никогда не боялся одиночества. Он обретал покой в моменты тишины, которые проводил у чертежного планшета, в техническом либрариуме или же погрузившись в конструкторские теории великих мыслителей былых эпох. Ему нравится проводить время с друзьями и семьей, однако он понимает, что быстро доходит до состояния, когда хочется побыть одному.

Ближайшие знакомые знают про эту его особенность и умеют распознавать признаки рассеянности и зарождающейся раздражительности. Они учитывают это, и Субиако благодарен им за то, что понимают и принимают этот изъян его характера.

Субиако наслаждается одиночеством и возможностью погрузиться в работу.

Но это нечто совершенно иное. Он абсолютно один.

Других людей не просто нет, их вообще не существует.

Ингениум Субиако с полной отчетливостью понимает, что он — единственный живой человек на Калте.

Ингениум не знает, где находится, и не помнит, как пришел сюда.

Каждый вход в пещеру — зияющая бездна, путь к кошмару или проход к какому-то древнему ужасу, который был заперт в минувшие эпохи, а теперь может свободно выбраться на поверхность.

Субиако не боится пещер и их исследования. Он проскальзывал сквозь самые узкие трещины и протискивал свое жилистое тело в самые недоступные из пещерных систем, какие только бывают на этой планете, но эти разверзшиеся входы пугают его больше, чем что бы то ни было.

Он не в силах их сосчитать. Кажется, что при каждом перемещении его взгляда пещера перестраивает свои стены, а зачерненные зевы проходов сжимаются, внешне оставаясь неподвижными. Субиако чувствует исходящее из ближайшей пещеры жаркое дыхание и пятится назад.

Какой путь ведет на поверхность? Есть ли выход вообще?

Ингениум не находит пометок, оставленных первыми исследователями для того, чтобы помогать заблудившимся находить дорогу обратно на поверхность. Как будто в эту пещеру никогда не заходили жители Калта. Откуда-то доносится смех, и ингениум разворачивается. По стенам гоняются друг за другом тени.

Из трещин в полу, словно дыхание, поднимаются струйки пара, однако в них нет тепла. В сущности, пещера похожа на складской холодильник. Дыхание образует туман в воздухе, и Субиако видит, как на свисающих скальных выступах возникают потрескивающие ледяные кинжалы.

— Это не по-настоящему, — произносит он, наконец-то сделав интуитивный скачок к пониманию, что спит.

Однако Субиако хватает ума, чтобы понять, что понять и проснуться — две разные вещи.

В пещеру просачивается оранжевое свечение, мерцание далеких огней. Субиако вспоминает обрывочный текст, который привезли на Калт с самой Терры и которому якобы было десятки тысяч лет. На запечатанных в стазисе страницах говорилось о месте глубоко под землей, куда после смерти отправляются все дьяволы и злодеи мира. Утверждалось, что это обитель огня и страдания. Когда у Субиако над головой было небо, а в лицо светило солнце, он фыркал над подобными древними суевериями, но в этом мраке его животное нутро сжимается от страха.

Глубинное пламя становится жарче, и стены пещеры начинают растекаться каплями. Материя расползается, как будто они сделаны не из твердого камня, а из воска. Вся пещера распадается, исчезая так быстро, как может только неприкрытая фальшивка. Стены рассыпаются хлопьями и шелушатся, словно шлак в огне, потолок осыпается дождем пропитанного кровью пепла. Под восковой ширмой раскачивающееся переплетение железных планок и беспорядочно расставленных опор. Это безумное сооружение не смогло бы выдержать возложенный на него груз.

А по ту сторону завывающая абсолютная пустота.

Нет… там не пустота. Совсем не пустота.

Там движутся невообразимо огромные силуэты, левиафаны, которые вышли за пределы жалких категорий этого слова.

Субиако в ужасе, что между ним и чудовищами находится лишь эта хрупкая решетка. Он пятится от ближайшей сетки, когда перед ним моргает громадный глаз. Субиако осознает, что это глаз лишь тогда, когда зрачок размером с небольшую луну расширяется, заметив его. Сооружение вокруг содрогается, и ударные волны расходятся до самых дальних уголков пещеры. До слуха ингениума доносятся стон стали и скрежещущий визг металла о металл. Слева что-то разламывается, и Субиако слышит «тук-тук-тук» стальных когтей по железным планкам. Слышит, как те гнутся и раздвигаются в стороны.

Откуда-то раздается кудахчущий смех. Его источник может находиться в тысяче километрах или же прямо позади. Субиако не дожидается, когда это выяснится, и начинает бежать, надеясь, что в противоположном направлении. Он слышит скрежет покрытых металлом тел, протискивающихся в дыры, которые слишком малы для невероятных габаритов. Слышит крики боли и голодный вой. Ингениум продолжает бежать, благоразумно не оборачиваясь, чтобы посмотреть, что же за ним гонится.

Единственное, что ему ясно — нужно убираться.

Он бежит, а вокруг разносится звук, издаваемый сотнями полированных стальных клинков. От них сыплются искры, которые озаряют рушащуюся реальность стробоскопическими вспышками и порождают тени от деформированных конечностей, раскрытых челюстей и потрошащих клыков.

Субиако кричит, услышав, как из-за решетки в обваливающуюся систему пещер пробиваются еще тысячи аморфных тварей с клинками. Если они его схватят, то убьют, но он боится, что после этого будет еще хуже.

А потом, впереди, чудо.

Огромная адамантиевая дверь, громадный портал, который заслуживает — и, несомненно, носит — более точное название: «врата». Лишь они уцелели в растворяющейся пещере и сохранили целостность перед лицом порчи извне, которая уничтожает все, с чем соприкасается. Врата черные и блестящие, сложены из циклопических блоков титанического камня, добытого в глубинах лишенного света океана. По центру врата запечатаны огромным золотым кругом, на котором начертана сложная алхимическая и математическая формула.