Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II
Лоргар не стал огрызаться. Он покачал головой, борясь с силой брата.
На лице Жиллимана заиграла его улыбка политика.
— Ты изменился.
Лоргар ответил на упрек брата ворчанием.
— Мне все об этом говорят.
На сей раз вырвался Лоргар. Он высвободил Иллюминарум и поплатился за это попаданием кулака в живот. Удар вышиб из него дух, расколол нагрудник и вызвал окровавленную улыбку из-за поэтичной справедливости. Он разбил нагрудник брата в совершенном городе, и теперь пришла расплата. Судьба и впрямь насмехалась над ним.
— Первая кровь за мной, — произнес Жиллиман.
Сожаление в его голосе обжигало слух Лоргара. Он силился заговорить, вдохнуть, но не мог сделать ни того, ни другого. Песнь еще никогда не звучала так неправильно.
Руки Жиллимана царапали и скользили по его броне, стараясь схватиться мертвой хваткой и закончить бой. Лоргар оттолкнул противника направленным телекинетическим импульсом. Он вышел слабым и колеблющимся из-за того, что песнь все еще была расстроена, однако брат отшатнулся. Булава рванулась следом, силовое поле оставляло за собой след из молний. Лоргар впечатал ее в висок Жиллимана с силой пушечного ядра. Раздался треск, который бы посрамил даже раскат грома.
— Вот тебе Отметка Калта, — отозвался Лоргар, отступая назад, чтобы перевести дыхание. Воздух с хрипом входил и выходил из легких. Он уже ощущал привкус крови — от удара Жиллимана внутри что-то сломалось. В лучшем случае, несколько ребер, а скорее всего — что-то более важное. Он глотнул воздуха, и на выдохе по доспеху потекла кровь.
Примархи стояли друг напротив друга под серым небом. Один страдал от внутреннего кровотечения, у второго половину лица заливала кровь, льющаяся из пробитого черепа.
— Наслаждайся шрамом, — вымученно улыбнулся Лоргар. — Он у тебя останется до самой смерти.
Он широко раскинул руки, охватывая ими гибнущий город.
— Зачем было за мной гнаться, Робаут? Зачем? Твой флот не устоит перед «Трисагионом», а ты погибнешь здесь, внизу.
— Есть разница между самоуверенностью и высокомерием, шавка. Тебе наверняка кто-нибудь об этом уже говорил.
Несущий Слово вновь сплюнул кровью.
— Но почему ты пришел? Почему?
— Отвага, — Жиллиман двинулся вперед, не обращая внимания на рану. Ему не пришлось заставлять себя улыбаться, это получалось у него так же естественно, как дыхание. — Отвага и честь, Лоргар. Две добродетели, которых ты никогда не ведал.
Они двигались на запад, отбивая каждый дюйм пути и сражаясь на бегу с Ультрадесантниками, которые тоже отступали от приближающейся волны.
В военных хрониках, которые изучал Аргел Тал, часто упоминались воины, «которые сражались, будто одержимые». В большинстве случае они были одержимы неким не поддающимся количественному выражению воинским духом, желанием защитить родину, или же просто уподобиться легендарным предкам.
Аргел Тал был одержим в подлинном смысле этого слова, и сомневался, что без паразитического симбиоза с Раумом смог бы поспеть за Кхарном. Покинув Эреба, Аргел Тал сражался в демонической форме. Ему было слишком тяжело, чтобы наслаждаться ее силой, он ненавидел собственное доверие к пророческому предостережению бывшего учителя. Он постоянно твердил себе, что это ложь, но продолжал действовать, чтобы не дать ей стать истиной.
Восьмой капитан XII Легиона со смехом целиком окунулся в грубую радость боя. Его цепные мечи выли и раздирали, брызги крови павших врагов украшали белый доспех, будто медали. Он едва ли все еще был Кхарном. Демоническое шестое чувство Аргела Тала было ограниченным и своенравным, однако он довольно легко мог найти в сознании те мысли, которые лежали на поверхности. В случае с Кхарном он ощущал лишь ярость, столь горячую, что она обжигала мысли всякого, кто в нее углублялся. Опыт научил его распознавать укусы Гвоздей и оставлять их в покое.
Задача сохранить Кхарну жизнь оказалась под стать часам горячки на Исстване V. Если Аргел Тал подходил слишком близко, появлялся риск быть вспоротым клинками брата. Кхарн уже семь раз атаковал его в слепом бешенстве, и с каждым разом Пожирателю Миров требовалось все больше времени, чтобы осознать, что он делает, и снова развернуться к ближайшему противнику.
Если же Аргел Тал слишком отдалялся, то терял Кхарна из виду в бурлящем хаосе уличных схваток на бегу. Было нетрудно вскарабкаться по стене здания, чтобы лучше видеть бой, или же подняться в воздух на крыльях из металлической плоти, однако это всякий раз делало его целью для Ультрадесантников внизу.
Он не знал, скольких уже убил. Явно недостаточно. Они все прибывали.
Хватит, — закипел Раум внутри. Мы не нужны Убийце. Сражайся вместе с Вакра Джал.
Я не стану рисковать на случай, если ты ошибаешься. Я подвел всех своих братьев. Кхарн — последний.
У тебя есть я.
Ты — воплощенное безумие. Аргел Тал вырвал алебарду из груди умирающего Ультрадесантника и вогнал ее в горло воину. Ты — ад в моей крови.
Кхарн находился где-то слева, прорубаясь вперед. Он постоянно смеялся, даже опередив братьев по оружию и глубоко врезавшись в толпу Ультрадесантников, покрытых отметинами от Калта. Аргел Тал видел опасность, которую Кхарн упускал из виду. Несущий Слово распростер крылья и оторвался от земли, рухнув на воинов, пытавшихся обойти его брата. Первый Ультрадесантник умер, когда алебарда Аргела Тала пронзила ему голову, выйдя наружу через затылок. Второй и третий пали от клинка кустодия — тот рассек одного надвое, а второму отрубил руку и полголовы ударом наискось.
Жгучий шквал болтерных зарядов обрушился на его крылья и спину. Аргел Тал развернулся с ревом, который был слишким низким для смертного, и сомкнул на горле легионера вывернутую узловатую лапу. Героическая попытка Ультрадесантника снова открыть огонь оборвалась, когда лицевой щиток командующего Вакра Джал исказился, металл приобрел волчьи очертания, и клыкастая пасть раздавила голову уроженца Макрагга.
Очередной клинок проехался по спине. Еще один заряд болтера с треском врезался в голень с силой громового удара. Аргел Тал игнорировал получаемые раны, продираясь ближе к Кхарну. Ультрадесантники хотели крови Кхарна, попав под власть предсказанной судьбы? Или прозаичная истина состояла в том, что они просто узнавали офицерский плюмаж или геральдическую символику и хотели его убить? Или Аргел Тал вообще воображал все это после пророческих нашептываний Эреба? Как узнать наверняка в таком хаосе?