Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

Сорот Чур поднял левое запястье.

— Забирайте нас отсюда, — прорычал он во встроенный в наруч стеклянный пузырек с изображением Октета. Блестящая не-живая тварь внутри завертелась, передавая его распоряжение.

Ультрадесантники приближались, намереваясь отрезать путь к отступлению.

Мардук видел в глазах мечника в красном шлеме и его товарищей собственную смерть. Ее было не избежать.

Казалось, пламя меркло, а температура понижалась. По стенам пополз иней. Сама тьма пришла в движение, корчась и разрастаясь.

Отростки теней потянулись вперед, слепо нащупывая путь. Они пробирались сквозь стены, ползли по полу и потолку. Один из них прикоснулся к нему. Касание было холодным как лед. Мрак смыкался, окутывая облаченное в рясу тело.

Он ощутил на шее дымное дыхание, от которого исходил смрад извращенных кошмаров и гниющей плоти.

Ползучая тьма начала нашептывать ему, дюжина безумных голосов сливалась в один. Из ушей потекла кровь. Стилус задергался в руке.

Я помогу тебе превзойти наставника, если ты того желаешь.

— Всего лишь мера предосторожности, — произнес Мардук. — Я чувствую, что придет время, когда это понадобится.

А что взамен?

Тьма пребывала в возбуждении, тени обвивали друг друга и скреблись в границы реальности.

— А взамен я найду для тебя подходящего носителя, — сказал Мардук.

Поклянись в этом кровью.

Мардук положил стилус и вынул атам. Он без колебаний полоснул себя по ладони, глубоко погружая клинок. Тени заметались с удвоенным волнением, подбираясь ближе.

— Клянусь этим, — произнес Мардук, сжав руку в кулак и позволяя крови свободно течь. Падая на вырезанное на столе изображение Октета, она шипела и превращалась в дым. Затем он снова подобрал стилус и позволил демону направлять руку.

Прошел час. Быть может, больше.

Наконец ад отступил, отпустив его и скользнув обратно за истончившуюся пелену реальности. Курильница вновь ожила, пламя затрещало, и комнату опять озарил тусклый свет. Мардук вздрогнул и выпустил стилус. Руку свело мучительной судорогой. В сущности, у него болело все тело.

Он посмотрел на шлем, все еще покоившийся в объятиях раздвижной подставки. Вогнутую поверхность покрывала мелкая клинопись. Не осталось ни единого нетронутого сантиметра.

Почерк принадлежал не ему.

Могущественному проклятию требовалась лишь кодовая фраза, и тогда с наставником будет покончено.

— Да будет так, — произнес он.

Да будет так

Говорит брат-капитан Рубен Индузио из XIII Легиона. У нас катастрофический сбой систем. Запрашиваем немедленную помощь. У нас нулевая мощность реактора, нет орудий и ауспика. Прошу подтвердить присутствие зеленокожих. Мы ничего не виде…

Кто стреляет? Магистр вокса, открыть канал связи с орбитой. Проклятье, мне сейчас же нужны щиты.

[взрыв, сильное искажение сигнала]

Трон, "Сыны Ультрамара"! Их больше нет. Мы в ловушке. Отделить швартовочные линии, проклятый глупец! Отделить, не то мы умрем здесь и сейчас.

Братья из XVII Легиона, прекратите обстрел! во имя Императора, это ошибка! Вы совершаете оши…

[Конец передачи на отметке Калта: -0.17.13]

Все началось, когда шла вторая неделя его пребывания под землей.

Джассик Бланшо занимался раскопками. Близился конец его смены. Боль в руках и ногах от таскания обрушившихся камней была настолько неотступной и всеобъемлющей, что казалось, будто конечности больше ему не принадлежат. Шесть часов его рабочая бригада ковырялась в оползне, разгребая сотни килограмм камня. Большое помещение позади постепенно заполнялось обломками, однако завал не поддавался. Бланшо легко мог бы поверить, что преграда бесконечна. И все же Джассик продолжал трудиться. Он загрузил самодельные салазки — обычную пласталевую дверь с привязанной веревкой — и поволок их от раскопа. Трос врезался в шею и плечи.

Бланшо наклонился вперед под тяжким грузом. Приближаясь к складскому помещению, он встретился с Нарьей Меллисен. Лейтенант 61-го Нуминского пехотного тащила пустые салазки за очередной порцией.

— У вас чудесная жизнь, — сказала она.

Бланшо остановился от внезапного вмешательства. Перед этим он предавался мрачным размышлениям о вечном.

Джассик оказался в ловушке в подземной аркологии вместе с сотнями других беженцев. Больше половины системы обрушилось под сотрясающими землю ударами идущей на поверхности войны, хотя «война» — слабо сказано. Правильнее было бы говорить «катаклизм». Разве простая война может перевернуть вселенную вверх тормашками и разнести на куски все представления об устройстве реальности, которые он полагал само собой разумеющимися? Бланшо так не думал. Подобное устраивают только катаклизмы.

Итак, глубокая душевная травма в какой-то степени добавилась к тесноте, нехватке основных припасов, изоляции от остальной части подземной сети Калта и отсутствию какой бы то ни было связи с внешним миром после предупреждения, которое передал по воксу капитан Вентан из Ультрадесанта. Поверхность Калта сейчас разъедали лучи агонизирующего светила. Выжить означало неопределенно долгое время пробыть под землей — теперь именно там бушевала война — но помимо этого также подразумевало, что надо выбраться из данной конкретной аркологии, каким-то образом прокопавшись через невесть сколько тысяч метров забитого туннеля. Катаклизм уже вполне устраивал Бланшо.

Чудесная жизнь? Меллисен пыталась пошутить?

Ему не показалось, что она склонна к юмору. Лицо лейтенанта покрывали полосы пота и грязи. От правой щеки до виска тянулся длинный ожог от касательного попадания лазера. Бледно-зеленые глаза были серьезны. В них не было веселья. Впрочем, и отчаяния тоже.

— Не уверен, что понимаю, о чем вы, — сказал Бланшо и провел рваным рукавом по лбу. Ткань пропиталась насквозь.

— Я слышала, что вы были на Веридии Максим.

Да, он был там. Был и видел, как крейсеры Несущих Слово «Благовещение» и «Проповедь стали», а также более тяжелый «Вокс Финалис» взяли форт в клещи. Выпущенная ими переплетающаяся паутина огня из лэнсов и деструкторных орудий была столь плотной и неразрывной, что звездная крепость как будто оказалась в месте рождения светила.