Энн Маккефри - Отщепенцы Перна

Жара тут была сильнее, чем на возвышенном и сравнительно прохладном плато. Во время спуска Пьемур заметил корабль, стоявший на якоре в бухте, довольно далеко от устья реки. Кажется, то было судно мастера Алеми.

Над массивным плечом Кларинта возникла Фарли и, словно крошечный золотистый горн, протрубила приветствие местным файрам.

— Послушай, В'лайн, я не знаю, сколько времени займет наша работа, — начал Пьемур, торопливо сбрасывая шлем и тяжелую тунику. Потом он стал помогать Джейнсис; она тоже спешила разоблачиться — жара становилась невыносимой.

— Я собрался на охоту, — сказал бронзовый всадник. — Поэтому мне удалось избавиться сегодня от патрулирования и подбросить вас. Узнай у Джейда, нет ли поблизости хорошего стада диких скакунов. Пьемур кивнул и повел девушку к веранде, на которой уже стоял Джейд. Они поспешили под крышу, в тенистый полумрак крыльца, и арфист представил свою спутницу молодому владетелю холда. На вопрос относительно охоты Джейд сказал:

— Скажи ему, чтобы отправлялся вверх по реке — минут двадцать лета, я думаю. В это время дня табун пасется у самой воды, — Джейд приветственно помахал всаднику рукой, добавив, чтобы он возвращался в холд к вечерней трапезе.

Наблюдая, как бронзовый взмыл вверх, хозяин Райской Реки потянулся и смахнул со лба пот.

— Вы прилетели в самую жару, — сказал он и повернулся к Джейнсис: Не хочешь ли перекусить и выпить чего-нибудь холодненького?

— Благодарю, холдер Джейд, — церемонно ответила девушка, бросив на Пьемура лукавый взгляд, — но мы поели перед отлетом. И нам в самом деле надо просмотреть надписи на указателях и ящиках, если ты позволишь.

— Но, Джейнсис… — начал обескураженный арфист.

— Все правильно, Пьемур, — спокойно кивнула девушка. — Твое предложение насчет указателей весьма своевременно.

— Делайте, что хотите, — Джейд с усмешкой перевел взгляд с девушки на раскрасневшееся лицо арфиста. — Я возвращаюсь в свой гамак и посплю, пока ливень не принесет прохладу. Любой человек, у которого есть хоть капля разума, спрячется в такую жару! — бормотал он, направляясь в дом.

— Ну, Джейнсис, чем займемся? — Пьемур вытер пот со лба полой рубахи.

— Посмотреть на эти указатели — недолгое дело, — промолвила девушка, оглядев веранду с пустыми креслами-качалками. Затем, повернувшись, она пошла по тропинке в сторону других строений. Пьемур плелся следом, чертыхаясь про себя.

— Тут все уже приведено в порядок? — спросила Джейнсис, когда они добрались до кладовой.

— Кажется, так, — хмуро ответил Пьемур. Он понимал, что его дразнят и лучше не обращать на это внимания. Но почему Джейнсис так себя ведет? Он догадывался, что нравится девушке, и что ей приятно с ним работать. Зачем же тогда капризничать? Или у нее такой характер? Молодой арфист терялся в догадках.

— Джейд пригласил с севера своих родичей, — продолжал он, стараясь, чтобы его голос звучал повеселее. — Потом Менолли вытащила сюда Алеми, своего брата… он рыбак. За ним появился стекольщик, отличный мастер — видишь, какие здесь чистые пески. Так что холд Райской Реки стал постепенно заселяться… Ну, вот мы и пришли.

В строении с высоким потолком царила прохлада — через вентиляционные отверстия наверху проникал ветерок. Пустые ящики и картонки были по-прежнему сложены в углу; небольшая горка коробок громоздилась у входа — видимо, их собирались использовать в первую очередь. Заметив это, Джейнсис неодобрительно покачала головой.

— Почему бы не пустить ящики в дело? — поднял брови Пьемур. — Они были пустыми… К тому же, Джейд и Ри не имели ничего, когда их выбросило на эти берега. Им пришлось обходиться местными ресурсами. Не думаю, чтобы это обидело предков. — Масса людей берется судить о том, что понравилось бы предкам, а что — нет, — с некоторым сарказмом произнесла Джейнсис.

— Включая твоего деда, — добавил Пьемур. — Помнится, ты не возражала, когда он перекрыл вход в пещеру теми прозрачными пластинами.

Девушка одарила его уничтожающим взглядом.

— У мастера Фандарела были на то свои причины.

— Как и у Джейда с Ри, — возразил арфист. — Зачем бросаться полезными вещами? Если бы это было что-то ценное… А так — простые ящики! — Он хмыкнул. — И в них можно хранить что угодно. Они прочней железных, они не ломаются и не гниют.

— Значит, ты считаешь, что мы можем носить рубашки и башмаки, найденные в пещере на плато? Варить обед в тех кастрюлях и пользоваться инструментами? — глаза Джейнсис засверкали, губы вытянулись в линию.

— Если башмаки мне подходят, почему бы их не носить?

— Потому что это… это… кощунство!

— Кощунство? Но башмаки и рубашки предназначены, чтобы их носили! Я не понимаю тебя…

— Нельзя глумиться над историческими реликвиями!

— Но мастер Фандарел использует не только прозрачные панели… он взял несколько сверл и…

— Дед не портит их!

— Эти ящики тебе тоже не испортить, — опустив руки на плечи девушки, Пьемур легонько подтолкнул ее к горке коробок. — Попробуй, разорви их! Видно, для этого ты сюда и прилетела. А я пойду подремлю в гамаке.

Джейд прав — жара лишает некоторых людей всякого соображения.

Фарли вторила ему, что-то возмущенно — видимо, ее обижало то, что к хозяину проявляют так мало внимания. Под ее крики Пьемур вернулся на широкую веранду, подошел к висевшему в тени кувшину и сделал несколько глотков. Затем он подвесил гамак, плюхнулся в него и попытался понять, из-за чего поссорился с Джейнсис. Незаметно юноша задремал.

Пьемура разбудил неистовый лай собак. Под кровлю веранды влетела Фарли и начала дергать хозяина за рубашку, пытаясь привлечь его внимание возбужденными вскриками.

— Что? В чем дело? Полегче, Фарли! Зачем так царапаться? — Но от маленькой королевы не было спасения. Пьемур стряхнул сон и сделал неуклюжую попытку выбраться из гамака; сетка перевернулась, и он позорно шлепнулся на пол.

Местные файры лезли в дом через окна и дверь, попискивая от тревоги. Собачий лай превратился в яростное рычание, что привело ящерок в полное неистовство. Пьемур вскочил на ноги, успев заметить какое-то движение на берегу; последние остатки сонной вялости тут же исчезли. Кто-то подбирался к холду Райской Реки! Неудивительно, что псы сходят с ума, подумал арфист. Во время своих странствий он привык полагаться на инстинкты Фарли и Дуралея и знал, что животные лучше человека чуют опасность. Услышав тревожные крики со стороны рыбачьих хижин, Пьемур схватил свой огромный тесак, которым прорубал путь в зарослях, подполз к перилам и выглянул наружу.