Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

— И я даже знаю, кто его тебе подрисовал! — рыкнула я, поддавшись гневу.

Я выпалила это на ярости.

А потом вдруг поняла, что редкие смешки студенток, которые я слышала краем уха, сменились звенящей тишиной.

Странно.

Но тут тишину сменил истошный вопль директора Бойрона, который словно вырос из-под земли прямо за моей спиной.

— Да как ты смеешь!.. Да… как там тебя?!

Я повернулась, немного оглушённая. Зачем же так орать? Да ещё перед кабинетом, где принимают шиарийцы.

— Это Майя Эванс, — выплюнула Зоя и, перекосив рот, взглянула на меня с выражением “вот тебе мгновенная расплата, Майя!”

— Эванс… А не та ли Эванс, которая заведует научным кружком?! — рявкнул Громобой. Его толстый живот напирал на меня, заставляя отступать. Слова усиленные имплантами, разнеслись по многолюдному коридору.

Студенты с любопытством прислушивались к разговору.

— Да, это я… — пробормотала вслух.

— Что ж, Эванс. Собирай манатки! Да побыстрее!

— А? — я округлила глаза. Грудь сдавило от нехорошего предчувствия.

— Ты отчислена, — пояснил директор и смахнул со своего красного лба капли пота.

— За что?.. — севшим голосом переспросила я. Ярость уступила место ужасу. Меня словно холодной водой облили.

Да я ведь пропаду без стипендии! Без этой учёбы. А как же родители и бабушка?! Я же была их единственной надеждой!..

— А сама не догадываешься “за что”? За порчу имущества! Мне ещё утром сообщили про Эф-дугу. Рейтинг у тебя низкий, пси способности и того хуже. Но я думал дать тебе шанс. Однако что я вижу? Обвиняешь академию в “дорисовывании баллов”. Устраиваешь прилюдные разборки! Моему терпению конец!

Меня затрясло от несправедливости.

Разборки? Не я ведь это начала! И ни слова лжи не сказала!

Веста попыталась вылезти из-за моей спины и не иначе как сознаться в поломке дуги. Но я придержала её рукой. Если вместо меня Громобою под горячую руку попадёт Веста — она от этого удара не отправится. Она же совсем маленькая! И к тому же сирота.

Я чувствовала ответственность за неё.

И это помогло прогнать парализовавший меня страх:

— Не имеете права, — чётко выговорила я, выпрямившись, — Эф-дуга не на балансе Академии! За её поломку максимум назначают вычет из стипендии. И к тому же по Уставу…

— Ах ты мерзавка, ты мне ещё будешь указывать?! — и Громобой хотел толкнуть меня, чтобы я вышла из очереди. Я инстинктивно отклонилась, но директор всё-таки приложил меня рукой по плечу.

А рука у него оказалась неожиданно тяжёлой.

Плечо прострелило болью.

И я потеряла равновесие. Ах! Позорное падение на глазах у всех было неизбежно!..

Но удара об пол не последовало.

Я ошарашенно моргнула.

А потом дошло: меня удерживает от падения что-то… что-то живое, надёжно обвившееся вокруг моей талии. Мамочки, да это же шиарийский хвост!

* * *

Всё произошло так быстро, что я даже не успела запаниковать.

Хвост без видимых усилий возвратил меня в вертикальное положение. Поставил на ноги.

— Вы в порядке, виана-адептка? — с лёгкой полуулыбкой обратился ко мне светловолосый Сайрос, и его серебристый хвост ловко соскользнул с моей талии, не задержавшись и лишней секунды сверх необходимого.

Оберон выступил с другой стороны.

Шиарийские маршалы как-то внезапно выросли рядом со мной, и в достаточно широком академическом коридоре мигом стало тесно от присутствия их мощных тел.

— Что здесь происходит? — холодно осведомился Оберон. А потом посмотрел на меня.

В помещении повисла звенящая тишина.

Я замерла, не зная, куда деться. В шоке — и от уважительного обращения “виана” из уст смертоносного шиарийца, от самой ситуации и от того, что мужчины стояли так близко! Сердце бешено бухало в груди, наращивая скорость и грозя меня оглушить. Во рту пересохло.

Веста отступила, прячась за спинами сокурсников. Адепты в очереди начали жаться друг к другу. Маршалы подавляли своей аурой, вызывая такой же страх, какой испытывает мышь, увидав перед собой голодного тигра. Тигру до грызуна дела нет… но любая мышь знает, что лучше на пути хищника не стоять и на глаза не попадаться.

Вот и я, инстинктивно застыла, будто надеялась, что меня не заметят. Да только было поздно.

Сайрос перевёл взгляд на директора, а вот тёмноволосый Оберон смотрел только на меня… И не просто смотрел — вглядывался! Время будто замедлилось, растянулось на тысячи микро секунд.

Внимательный цепкий взгляд Оберона вызывал зуд на коже, пробуждал безумные ночные воспоминания о касаниях, о поцелуях. Я пыталась загнать их поглубже, но стыдливый румянец уже залил щёки жаром. И одновременно с тем, страх холодил пальцы.

Глаза шиарийца разгорелись ярче, становясь золотыми, будто у настоящего зверя. По-мужски красивые губы растянулись в улыбке, но в лице читалась одна лишь ледяная холодность. Волны мощного пси-поля потянулись к моему пси-полю, ощупывая границы… будто искали брешь.

Её не было!

Я всегда держала положенный для псионика щит (даже если псионик слабый — щит обязателен, ставить каждого обучали в детстве. Иначе все мысли были бы на виду! Или можно было подхватить какой-нибудь пси-вирус).

Считалось, что хороший личный щит не пробить, ведь его слои наращиваются годами, от чего он становится крепче и крепче, и к двадцати это уже настоящий стальной панцирь! Если сам не опустишь, никто не пройдёт!

…но не в случае с шиарийцами. Я чувствовала, что у нас слишком разные весовые категории.

Я всё равно что ребёнок перед профессиональным бойцом.

Если бы шиарииц захотел, то сломал бы мою защиту, как скорлупу… Да что уж! Защиту каждого в этом коридоре он взломал бы, за один щелчок. А потом вломился бы в разум и увидел бы все тайны…

Но это преступление! Запрещено так делать, потому что тот, к кому вломились, может сойти с ума. Для подобного нужны веские основания!

А их нет!

“Но если маршалы меня узнают — то основания появятся”, — кольнула разум пугающая мысль.

Оберон смотрел на меня. Мощные волны энергии накатывали на мой пси-щит. И я даже сжала зубы, от напряжения. Чёрный хвост с раздвоенным кончиком извернулся в мою сторону, будто принюхиваясь… и вдруг недовольно щёлкнул по воздуху.

Тёмноволосый мужчина тоже потянул носом воздух, а потом… сморщился и отвернулся, будто потеряв ко мне интерес.

И только тогда я отмерла.

Задышала часто-часто, будто у меня случилось кислородное голодание.

Звуки стали возвращаться, как если бы я вынырнула из воды.

“Мимикрия, которую я выпила, сработала!” — пронеслось в мыслях.

Облегчение было таким сильным, что чуть не сбило с ног.

Я растерянно перевела взгляд на директора, который, краснея и потея, что-то объяснял Сайросу, взирающего на него сверху