Борис Иванов - Ночь Пса
– Тогда, док, вы должны иметь представление о воинской дисциплине... – Роше смерил громаду нависшего над ним чудака и вдруг в отчаянии махнул рукой:
– Ладно, раз Верховный допустил вас к участию в операции, то извольте подчиняться мне, как ее руководителю. Надеюсь, Мариус... Агент Таневич изложил вам ситуацию... Если нет, то изложит. А сейчас – оперативная группа в составе пяти человек продвигается вперед, осуществляет обнаружение преступников и заложников и далее действует по обстоятельствам. Например, вступает с этими типами в переговоры... Вы же с агентом Таневичем находитесь в э-э... экипаже, – Роше сделал широкий жест в сторону флаера, – и обеспечиваете нас с тыла. Дублируете связь со штабом и все такое... Мариус в курсе. И ни в коем случае не предпринимаете никаких самостоятельных действий. Вы способны исполнить такой приказ?
– Отчего же нет? – охотно продемонстрировал наличие у него доброй воли руководитель Федеральной Программы биобезопасности.
– Однако обещайте мне, что если господин Фюнф действительно является, как вы говорите, преступником... Я, вообще-то думаю, что это какое-то недоразумение... Так вот, если вы будете осуществлять задержание господина Фюнфа, то обещайте мне, что ему не будет причинено вреда, и что я смогу немедленно побеседовать с ним...
Роше тяжело вздохнул.
– Неужели вы не поняли, что старый мошенник просто морочил вам голову с какими-то, одному Черту известными целями? А вы ради этого протащились через половину Обитаемого Космоса и теперь торчите в этих буераках и подставляете башку под пули... Ну – воля ваша, господин академик. Обещаю вам полное соблюдение законности в отношении вашего подопечного. А сейчас, простите, мы, с вашего позволения, должны приступить наконец к делу...
* * *– В принципе сюда, конечно, можно проникнуть каким-то путем с поверхности... – пояснил Мепистоппель. – Но единственный парень, который знал этот путь, тянет срок на плантациях и не скоро оттуда вернется... Для всех остальных – на маршруте полный комплект неприятностей. Начиная от противопехотных мин и кончая гипноиндукторами...
– Здесь – нехорошо... – коротко констатировал Тор. – Ты выбрал плохое место, чтобы спрятаться, Нос Коромыслом...
Они стояли на стальных плитах причала, и низкие железобетонные своды, казалось, давили им на плечи. Адельберто наклонил голову и прислушался к гулкой тишине. Он уже привык к мысли о том, что его Гость далеко не прост и к его заскокам следует относиться серьезно.
– Ч-черт... – наконец выдавил он из себя. – Ч-черт! Такое впечатление, что совсем недавно... Да нет, чушь... Мне показалось... Нет, действительно, только что какой-то из этих чертовых агрегатов работал... Пахнет разогретым металлом... И озоном. Это ведь цех... Точнее, целая галерея цехов. Или каких-то стендов... Нет, черт возьми, здесь все законсервировано! Невозможно включить здесь даже кофемолку... И все-таки – будь я проклят! – воняет горячим металлом...
– Это не металл, Нос Коромыслом... – покачал головой Тор.
И расстегнул футляр своего странного меча.
* * *Тони ощущал себя совсем убитым. Убивало его главным образом полное отсутствие вокруг неведомо куда сгинувшего Бинки. Кто теперь знает, где прячет его четвероногого друга ненадежный партнер? Кто знает, что станет с ним, когда наступит роковой момент их встречи с силами зла, воплотившимися столь неожиданно в узкоплечего, затянутого в черное палача, одарившего его «личинкой», странствующей где-то в недрах его кровотока, пачкой кредиток на мелкие расходы и свободой – гнусной свободой предателя...
Он не мог отделаться от мерзкого ощущения, что уже предал своего лучшего друга, свой талисман... И теперь обречен предавать дальше и дальше. Всех и вся вокруг себя...
Надежный, солидный и мрачный, как сам Дьявол-Сатана, «лорд-мастер» высадил его там, где Тони и попросил, – на углу Центральной и Нижней, и никто не висел у него на хвосте ни до его разговора с Фотографом, ни после, по дороге к Терминалу. По крайней мере, он не засек никого. Но в том, что за ним наблюдают, и наблюдают внимательно, не сомневался. Безусловно, каждый его шаг становился известен коллегам узкоплечего палача.
Тем не менее, а может, именно поэтому он строго выдерживал все меры предосторожности. Взятую из камеры хранения Терминала карточку он заныкал во взятый напрокат потертый ноутбук, только наглухо запершись в кабинке отхожего места. Изучив карту и текст, он впервые за эти сутки рассмеялся. Мепистоппель окончательно сбрендил, если всерьез считает, что он, Тони Пайпер, в состоянии хотя бы наполовину пройти этот идиотский подземный лабиринт, напичканный хитроумными минами и ловушками... Тем не менее он честно постарался запомнить все, для такого подвига необходимое, стер из памяти компа всю эту чушь, сам комп запихнул в мусоропровод, спалил карточку (что оказалось делом нелегким), умылся и монорельсом отправился в город. Вышел у реки.
Он не торопился лезть в ловушку, совсем не торопился. Вместо этого он задумчиво побрел по знакомым с детства улицам, улочкам и дворам, погруженный в тягостные размышления о своем – в данной ситуации – дерьму подобии. Привычная, такая родная вывеска «Мамбы» как-то сама собой, ненавязчиво обратила на себя его внимание.
– Зачастил ты к нам... – безразличным тоном комментировал его появление Кунцевич – неизменный бармен заведения, импозантный, как канделябр в стиле ампир, и столь же бесполезный в эпоху автоматического розлива и электронных кредиток.
– Так наличными плачу... – мрачно отозвался Тони, устраиваясь у стойки и тяжким взглядом окидывая немногочисленную сегодня публику: с полдюжины основательно уже упившихся литераторов, отмечавших выход поэтического альманаха – совсем как настоящего, на бумаге.
– Не в настроении? – все так же безразлично осведомился Кунцевич и, не спрашивая, «что будем пить», налил Тони двойной бурбон.
Этого своего посетителя он знал как облупленного.
– Зато при деньгах, – все так же мрачно, не отвечая на вопрос, сказал Счастливчик.
– Что-то Бинки твоего не видно... – высказал наконец бармен немного сочувствия постоянному клиенту «Мамбы». – Не случилось чего с песиком?
Ответом ему был мрачный, чугунной тяжести взгляд.
Мучительно вздохнув, Пайпер, перед тем как опрокинуть бурбон в недра своего исстрадавшегося организма, привычным жестом похлопал себя по карманам и извлек потертый кожаный кисет.
– Дымить будешь? – неодобрительно предположил Кунцевич.
– Ничего, напоследок – не возбраняется... – совсем уж непонятно ответил Тони. – Нацеди-ка по второй...