Виктор Глумов - Школа наемников

В горах оказались ближе к вечеру, когда все измучи­лись от жары и тряски. В грузовике уже давно молча­ли, сидели насколько возможно дальше друг от друга и даже наружу больше не выглядывали: узкая дорога жа­лась к скале, а внизу разверзалась пропасть. Омеговцы за день сделали два привала — утром и в самый зной; пленников покормили, дали умыться, но уже после обе­да на Артура навалилось тупое безразличие. Сколько можно ждать, сколько можно ехать? Теперь понятно, почему никто не связывался с омеговцами: к Замку не подберешься...

Когда начало смеркаться, грузовик остановился. Что там, впереди, видно не было.

— Приехали! — крикнули из кабины, открылся люк, и на этот раз несколько пар наручников полетели в Артура.

Одни он успел перехватить, остальные ударили в больной бок. Защелкнув браслеты на запястьях, Ар­тур поднял руки и направился к дверям на негнущих­ся ногах.

На улице он оторопел: впереди — будто из скалы вы­росшая высоченная стена из бежевого камня с бурыми прожилками, а въезд... Таких огромных ворот, черных, с золотой подковой и кроваво-красной надписью «Оме­га», Артур не видел никогда. Справа и слева от них сто­яли бронированные грузовики, такие же, как тот, на котором привезли пленных, и выглядели детскими иг­рушками.

Вскоре подтянулись четверо конвойных в черной форме, на пленных они смотрели равнодушно.

— Выстроиться колонной по одному, — приказал сер­жант, поводя стволом автомата. — Считаю до трех. И раз, и два...

He сговариваясь, пленные построились, Артур встал во главе колонны, он чувствовал себя рабом, выставлен­ным на продажу, ничтожным и не заслуживающим лучшей доли. Один омеговец вел пленных, второй замыкал, двое других шагали по бокам, держа людей под прицелом.

Вопреки ожиданиям, створки ворот не распахнулись полностью, они состояли из множества больших и ма­лых дверей. Впереди идущий омеговец покрутил круглую штуковину, похожую на руль, и открылся круглый люк в человеческий рост. Артур шагнул за направляющим.

Позади завозились, донесся вскрик, последовала ав­томатная очередь, Артур обернулся и получил прикла­дом по ребрам, в глазах потемнело, но он выдержал, не согнулся.

— Убрать падаль, — распорядился сержант.

Артур все-таки посмотрел назад и не досчитался мальчишки-кетчера с расквашенным носом. Парень вы­брал свободу и умер свободным.

Оказавшись на территории Омеги, Артур огляделся. Он рассчитывал увидеть огромный замок, черный и уг­рюмый, лепящийся прямо к скале, но никаким замком тут не пахло: длинные аккуратные здания из дикого камня, в основном одноэтажные, ровные дорожки, мо­щенные гравием. Непривычно чисто, такое впечатле­ние, что попал в другой мир: ни грязи тебе, ни хлама. Наверное, те, кто называл это место «замком», не бы­вали внутри.

Навстречу попадались омеговцы — в основном или в летах, или совсем щенки. Мальчишки шептались, коси­лись с интересом, старшие вообще не реагировали.

Миновали длинную казарму, свернули к вытоптан­ной площадке с лестницами из тонких труб, лабирин­тами из покрышек, странными сооружениями в виде буквы П. Площадка упиралась в опорную стену, возле которой сеткой-рабицей обнесли внушительный кусок земли, а сбоку притулилась неказистого вида казарма. Из помещения вышли двое безоружных солдат.

— Построиться! — скомандовал сержант. — Слушать меня! Ты, — указал он на Ломако, — шаг вперед.

Втянув голову в плечи, киевлянин подчинился. Омеговец расстегнул на нем наручники, повесил их се­бе на пояс.

— Упал, отжался, сколько можешь!

Ломако с недоумением обернулся. В единственном глазу блестели слезы.

— Выполнять!

— Я нэ разумию, — пролепетал он.

Омеговец сделал ему подсечку — Ломако упал на вы­ставленные вперед руки.

— Локти сгибай. Пошел!

Работал Ломако, как насос. Похоже, он вообще не знал усталости. По красному лицу градом катился пот, он пыхтел и отдувался, но темпа не сбавлял.

— Отставить. Хорошо. Видишь площадку? Чего мол­чишь, судьба твоя решается!

— Вижу.

— Дорожку вокруг нее видишь?

— Ага.

— Беги по ней как можно быстрее. Пошел!

Прихрамывая, Ломако потрусил к дорожке. Он вы­жимал из грузного тела все, что мог, но все равно еле тащился, подволакивая ноги, и хватался за поясницу. Артур мысленно подгонял его, желал удачи, ведь если он справится, ему предложат контракт!

— Отставить! Ко мне подошел! Шевелись! Рядом стать, вот так.

Омеговец жестом подозвал конвойных, протянул Ломако наручники, он их тотчас защелкнул на своих запястьях.

— Увести. «Мясо».

Омеговцы повели ссутулившегося киевлянина в ка­зарму. Вскоре они вернулись. Командир указал стволом автомата на Шкета и молодого кетчера, который едва держался на ногах:

— Ты и ты — шаг вперед. «Мясо».

Шкет вытянул шею и завертел головой, приговаривая:

— Какое мясо? Вы что? Я сильный, несмотря на то что легкий! Дайте мне шанс! Я умею и бегать, и это... руки сгибать много-много раз! Во мне и есть-то нече­го... ребята...

Сопровождающий тюкнул его по затылку и поволок к открытой двери, как ползун — жертву в холмовейник. Раненый кетчер не сопротивлялся — рухнул в обморок.

— Ты!

Ошалевший Артур некоторое время не мог сообра­зить, что обращаются к нему.

— Плечистый, шаг вперед!

Артур повиновался. Сейчас расстегнут наручники, и он свернет этой сволочи шею, отберет автомат, после — не важно. Лучше сразу сдохнуть, чем стать «мясом». На Пустоши и подумать не могли, что омеговцы — людое­ды, «мясо» уже никому не расскажет, а остальные мол­чат. Да Омега же гаже мутантов, хуже некроза! И вся эта ерунда вроде черной формы, неприступного замка, хорошего обращения с пленными... Конечно, «мясо» кормят, берегут, чтобы потом сожрать. Он представил себе бойню, заляпанную кровью, крюки, на которых развешены освежеванные тела Ломако и Шкета... Ког­да сняли браслеты, Артур боковым зрением заметил: ав­томатчики насторожились, прицелились в него.

— Упал, отжался!

И Артур упал. Отжимался он неторопливо, ждал, когда надсмотрщики потеряют бдительность. Вскочил, бросился на командира, ударил в солнечное сплетение, попытался достать незащищенное горло, но омеговец плавно ушел вниз-влево, ткнул локтем в живот. Артур отшатнулся, принял оборонительную стойку. Против­ник ухмыльнулся, поправил китель и скомандовал авто­матчикам, которые почему-то не открыли огонь:

— Годен!

Налетели омеговцы, скрутили руки и повели в ту же казарму, куца и «мясо», но Артур больше не сопротивлял­ся. «Годен» — не «мясо». Поселилась крохотная надежда на благоприятный исход. Что случилось с бывшим ох­ранником отца, Артур не знал, даже не вспомнил про не­го. Какое кому дело? Выживают и умирают поодиночке.