Тимофей Печёрин - Звезды любят сильных
Двери не открывались, даже, когда до них осталось три метра. И тогда я достал оба бластера, соединил их на манер старинной «двустволки», и прибег к отчаянному, рискованному, но ранее показавшему неплохую эффективность, приему. Я накрутил мощность обоих бластеров до максимума и дал залп. Прямо в дверь.
Что тут было! Ангар словно содрогнулся. Весь, не только эта бронированная, кажущаяся незыблемой, преграда. И меня тряхнуло, как и положено предмету, находящемуся внутри. Но дело того стоило, о чем свидетельствовала дыра в двери ангара — огромная, с рваными оплавленными краями. Достаточного размера, чтобы нас с флаером пропустить.
Осторожно, на минимальной скорости, вписался я в дыру. Задание для кадета, правда, минимум, второго года обучения. Оказавшись в относительно открытом пространстве, я пошел на разгон.
Нет, стражи порядка на Кальвине не были некомпетентны или лоховаты. Во всяком случае, упускать столь ценную добычу как я, в их планы не входило. Особенно после того, как добыча эта уже побывала в их когтях. Так им казалось. И в арсенале полиции были средства покруче оперативников с парализаторами или примитивных уверток с блокированием дверей и лифтов. Иначе, как объяснить несколько флаеров, с разных сторон бросившихся ко мне, словно пули из старинного оружия?
Не надо обладать памятью суперкомпьютеров, чтобы вспомнить, что я был в тот момент практически безоружным. От преследователей же моих можно было ожидать чего угодно — вплоть до боевой авиации и лазерных пушек. Другими словами, это сражение я проигрывал еще до начала, и потому начинать его совершенно не хотелось.
Полицейские флаеры сближались, двигаясь в горизонтальной, пусть и расположенной над поверхностью планеты, плоскости, я же, тем временем, пошел на снижение. То есть, для меня — снижение, со стороны же это должно было выглядеть, будто я камнем падаю вниз. Я даже на некоторое время выключил двигатель для полноты иллюзии.
Поверхность Кальвина приближалась все быстрее, здания, которые, чем ниже, тем их больше в любом городе, обступали меня, закрывая небо. Я уже отчетливо видел автостраду, заполненную автомобилями и тротуары с прохожими. Некоторых, а если точно, многих из них, шибко заинтересовал падающий флаер с эмблемой полиции. Двое или трое, даже принялись снимать его на встроенные в коммуникаторы голографические камеры.
А вот это хреново. В таком деле, как бегство от властей, публичность нежелательна. Да и автостраду целовать как-то не тянет. Поэтому я вновь включил двигатель и взмыл в небо.
Небо, солнце, панорама города — все это снова было видно мне. Как и вернулась необходимость удирать от флаеров полиции. Один из них прошел в пяти метрах от меня. Приоткрылся люк, оттуда показался ствол бластера, но я опять позволил себе «упасть» — на этот раз метров на тридцать, не более.
— Всем патрульным, — подала голос рация в моем флаере, — в связи с повышенной опасностью преследуемого открывать огонь на поражение. Повторяю, получен приказ стрелять на поражение во избежание жертв среди личного состава.
— Напугали, — хмыкнул я, — попробуйте попасть, для начала.
Полицейские пробовали. Они не раз и не два, а целых три раза пытались подстрелить мой флаер, словно воодушевленные новым приказом. Но для того чтобы сбить меня одного воодушевления мало. Умение нужно, в том числе, умение маневрировать. Без которого я бы не то что не закончил — вылетел бы из Академии, и которого так не хватало здешним патрульным. Не привыкли в воздухе кого-то преследовать. Полетные навыки у них — на уровне VIP-водилы, и то в лучшем случае. Не зря же в полицейские флаеры заложены программы автоматического управления. По стандартным траекториям. Всяк, кто избалован подобной автоматикой, должен оставить надежду поймать меня, и, даже, просчитать мой следующий шаг — падение или взлет, замедление или ускорение. Я же отрывался по полной, пока, собственно, не оторвался. В смысле, от преследования. Маневрируя в лабиринте небоскребов на не очень большой высоте, я все-таки сделал это. Ибо, несмотря на все маневры, держал в голове пункт назначения. Преследователи ничего подобного в голове не держали, и, потому, мое перемещение казалось им совершенной случайностью, вроде рулетки.
В общем, к тому времени, как я пролетел стену Внутреннего Круга, ни одного объекта, опознаваемого радаром как полицейский флаер, на экране этого вышеназванного радара, не осталось. Вот тогда я и пошел на посадку. Потихоньку да помаленьку, выбирая место поудобнее.
* * *Уже говорил, но повторю еще раз — небоскребы, автострады и прочие атрибуты городского центра считают неотъемлемыми, как панцирь у черепахи, признаками города только жители, вышеуказанного центра. Той части современного мегаполиса, что окружена стеной Внутреннего Круга с КПП, лазерными турелями, а с воздуха патрулируется полицейскими флаерами. Большинству из жителей центра невдомек, что на каждого из них приходится минимум три или четыре человека, которые тоже считают себя городскими жителями, но обитают совсем в других условиях.
Сам я, в той другой жизни, до Академии, относил себя к первой категории горожан, что не мешало мне знать и о существовании этих районов, которые «политкорректно» называются «отстойниками». Районы эти возникли не самопроизвольно, а как результат целенаправленной градостроительной политики. С их помощью власти городов планировали убить сразу двух зайцев. Во-первых, решить извечную проблему нехватки жилья, а во-вторых, отделить преуспевающее меньшинство, а также тех, кто подбирает за преуспевающим меньшинством самые крупные и вкусные крошки, от «всех остальных». Так они и возникли — скоплениями уродливых бетонных и панельных коробок, слепленных по муниципальным заказам, узкими улочками и стайками пьяных либо обдолбаных людей, не имевших денег на экстаз-шоу.
Единожды возникнув, «отстойники» были по большому счету предоставлены сами себе, как сорная трава. Поэтому, их признаками, ко всему прочему, служили перебои с электричеством и водой, горы мусора, за невозможностью вывоза сжигаемые жителями прямо на улицах, раздолбанные до неузнаваемости дороги, а также чисто символическое уличное освещение. Думаете, все? Нет, даже это — еще не все. Поскольку жители таких районов — большей частью, безработные, их, помимо воли, затягивала опасная трясина. Пьянство, наркотики, проституция — это еще самое безобидное. Говорят, что если в «отстойнике» за сутки никого не убили, значит, убивать там уже некого. Для разного рода гангстеров такие районы — как дом родной, причем, во многих случаях и в буквальном смысле. Полиция же предпочитает сюда без крайней необходимости не соваться, а если крайняя необходимость возникает — то суется в большом количестве и вооружившись до зубов. Только при таких обстоятельствах у них есть шанс… вернуться почти в полном составе, да еще и с положительными результатами. Что касается моего случая, то я не сомневался — крайняя необходимость есть, в скором времени ребята с бластерами нагрянут сюда, поэтому тянуть с выполнением следующего пункта моего плана не стоило.