Евгения Федорова - Вселенская пьеса. Дилогия (СИ)

Раздав указания и выслушав возмущения, на которые мне оставалось лишь пожать плечами, я вышел в коридор и тут же вздрогнул — выскочившая следом Ната позвала меня по имени, но я выпрямил спину и, сделав вид, что не слышал, удалился к себе в каюту. Закрыл за собой дверь, и лишь тогда с облегчением вздохнул. Запоздало на меня обрушилась волна стыда за проявленную слабость. Надо было повернуться и выслушать ее со спокойным лицом, что бы она не сказала. И лишь потом уйти.

Пустое.

Я упал в кресло и плеснул себе витаминного коктейля.

Тренькнул внутренний коммутатор. Я дернулся и сам обругал себя. Вдохнул, выдохнул:

— Кто?

— Капитан, это я, Рик. Пустишь?

У меня словно камень с души свалился. Я думал, это — она.

— Шквал, открыть дверь.

— Да, капитан, — раздался ровный, совершенно неприветливый отклик из-под потолка, и дверь отъехала в сторону.

Рик уверенно прошел внутрь и с плохо скрываемой претензией ткнул в меня пальцем:

— Какого черта ты взял с собой Тверского на это дельце, а не меня? Ты мне не доверяешь? Я не понимаю!

— Я не доверяю Тверскому, я бы ему даже ноготь свой не доверил, — миролюбиво стал я оправдываться. — А тебе бы доверил свою жизнь, но так надо. Я нашел способ поставить полковника на место и вдолбить ему раз и на всегда, чего он на самом деле стоит.

— Ты затеял опасную игру в одиночку, понимаешь? Тебе придется быть на этой планете одному, некому будет спину прикрыть. Да мы бы с тобой…

— Мы бы с тобой точно вернулись, — согласился я.

— Я говорил со Стасом, ты совсем не готов к этой вылазке, а это еще больший риск.

— Понимаю, — снова согласился я, — но раньше у меня получалось вылезать из безвыходных ситуаций.

— В этот раз может не выйти!

— Тверской на самом деле дорого стоит, — я почесал за ухом, — пару раз он показывал мне, на что способен. Что бы ни было, сейчас уже поздно все переигрывать. О0бещаю, на следующее опасное задание, где потребуется рисковать жизнью, я возьму тебя. Просто сейчас это уже дело принципа!

— Принципиальные умирают первыми, — канадец достал из кармана небольшой перочинный нож и протянул мне. — Возьмешь с собой, уберешь в берец ботинка. Будет немного неудобно — потом незаметно переложишь в карман. Этот нож сделан из углепластика, острый, с нанокромкой, разрежет любой материал. При этом его не засечет никакой сканер…

— Я думаю, ножи, как и пушки, нам выдадут.

— Оружие лишним никогда не бывает. В ручке под балансиром, — он открутил совершенно неуместный для обычного перочинного ножа колпачок-утяжелитель, — маяк. Активируется нажатием пальцы. Антон, ты меня понял? Игра — игрой, а жизнь жизнью. Если тебя припрет, соскакивай. Позором Земля нас не заклеймит, иначе грош ей цена. Если что-то случится, по этому маяку на помощь прискачем мы и вытянем тебя или вас обоих.

— Вот это номер, — я с уважением глядел, как Рик скручивает обратно нож. — Не ожидал. Откуда у тебя такая игрушка?

— С тех самых пор, как меня швырнуло на чертову Эгиду, — немного покраснев, сказал канадец, — я предпочитаю иметь гарантии. Этот маяк был зафиксирован на Земле, сейчас я внес его позывной в корабельную систему. Знаешь, мне как-то не улыбается, если что, снова оказаться заброшенным неизвестно куда, и чтобы самому выбираться…

— А кто-то говорил о том, что верит в многомерность миров…

— Вера верой, — с чувством ответил Рик, — а страховка — страховкой. Ты кстати тоже об этом не забывай, когда спустишься на ту планетку.

— Вы все так говорите, как будто я легионер с одним мечем против целого войска выступаю, — проворчал я. — Ну, планета и планета, надеюсь, нам дозиметр дадут, мне все еще папой стать хочется. Когда-нибудь.

— Не думай сейчас об этом, — посоветовал Рик. — И да, ты пойдешь с одним мечем против армии, потому что не утрудился изучить опасности. Нет ничего опаснее неизвестности, а положиться на Тверского ты не можешь. Ох, не доведет твое упрямство…

Я молча встал и протянул Рику руку.

— Спасибо за это, — я махнул ножом. — Если суждено, еще увидимся, если меня не станет, позаботься, чтобы все члены экипажа были благополучно доставлены на Землю, а корабль подари суду Нуарто. Пусть они сами разбираются со своими юридическими трудностями.

— Вызывай, если что, — скривился Рик.

Тренькнул интерком, пришла важная почта.

Я подошел к терминалу и открыл почтовый ящик. Там было два письма. Первое от суда Союза, второе от неизвестного отправителя.

Я впился в первое письмо глазами и открыл его. В нем значилась только одна строчка:

В иске отказано за неимением веса запроса.

Я судорожно вздохнул. Надо было как-то подготовиться, а не в лоб идти…

— Что там? — заглядывая через мое плечо, спросил Рик, но и сам все прочитал. — Мммм, а во втором чего?

— Да какая разница? — раздраженно спросил я.

— Открой, — попросил канадец, и я нехотя развернул послание.

Знаю ваш интерес в Суде, но так дела не делаются, капитан Доров. Есть к вам одно предложение: Если вы победите в большом галактическом Сафари и придете в гонке первым, я добавлю весу вашему заявлению и, уж поверьте, иск будет удовлетворен — моя гарантия. Ведь нельзя же отказать:

1. Победителю Галактического Сафари;

2. Человеку, за которого попросили сверху.

И подпись: поклонник, пожелавший остаться неизвестным.

— Вот черт, — только и сказал я.

— Да уж, — согласился Рик. — Кажется у тебя, мой друг, появился новый стимул, если, конечно, твоя цель все еще остается целью…

— И ты туда же? — трагически воскликнул я. — С целями и результатом меня уже Тверской достал!

— А между тем его подход весьма эффективен…

— А переступать через нормы и морали тоже приемлемо?.. — обалдел я.

— А ты не переступай, — легко предложил Рик. — Просто победим.

— Только не говори, что тебе страшно захотелось принести Земле галактическую жилую платформу.

— Нет, Антон, — Рик покачал головой и открыл дверь, чтобы уйти. — Мне просто кажется, нам бросили вызов. Это азарт, я ведь игрок!

Он подмигнул, но я не разделял его радости, потому что думал вот о чем: я надавал Тверскому под зад и прямолинейный полковник нашел способ заинтересовать меня. Сто к одному, никакого поклонника у меня нет, и мой интерес в суде Яр видел, заглянув через плечо и прочтя заявление. Так что один ноль в его пользу, ведь в моей душей все же задета струна надежды.

Стас дал мне на время свой плеер — небольшой, похожий на флеш носитель четырехугольник с сенсорный управлением — и легкие наушники. Музыка, само собой, была позаимствована у дяди, очень уж произвел на меня впечатление этот концерт номер один. Выслушав мою просьбу, Змей ухмыльнулся: