Джек Вэнс - Лампа Ночи

— Значит, ты чувствуешь, что голос приходит откуда-то снаружи? — уточнила Алтея.

— Да.

— Какая жуткая мысль, — дернулась женщина.

Но тут вмешался Хайлир со своим холодным прагматизмом.

— Если голос является частью того, что называется раздвоением личности, он ведь тоже может звучать как чужой голос со стороны.

Файорио улыбнулся на такую неосведомленность.

— Есть еще вопросы, в которых вы хотите разобраться?

— Разумеется. Например, наличие побочных эффектов? Вы изолировали орган мозга. Разве это может остаться без последствий?

— Может. Индикатор Огга изучен абсолютно: в целом он признан рудиментарным излишком.

— И все же разве вы вмешались не в то, что полностью не объяснено?

— Самым коротким ответом на ваш вопрос будет, конечно, «да», — покорно согласился Файорио. — Но мы будем продолжать держать мальчика под наблюдением. Его проблемы будут под постоянным контролем. И теперь нам остается только ждать, произойдет что-либо или нет.

— А действует ли этот индикатор во время гипноза? — спросила Алтея. — Не он ли контролирует гипнотическое внушение?

— Решительно нет. Гипноз оперирует совершенно другими частями мозга. Какие еще вопросы? Никаких? Тогда я сообщу вам некоторые свои наблюдения в отношении Джейро. Во время исследования он воистину заслужил наше уважение, даже любовь. Мальчик выказал себя человеком настойчивым, мужественным и честным, чем может гордиться. Кроме того, он добр, приветлив и воспитан. Я знаю, что вы не принадлежите ни к какому социальному классу, но если Джейро вступит в эту борьбу, он очень быстро пройдет многие ступени, поскольку обладает естественной компартурой.

Алтея порывисто обняла сына.

— Ты слышишь, сынок? Доктор Файорио говорит о тебе! Теперь, я думаю, ты сможешь приложить все усилия к учебе и оставить свои мечты о космических путешествиях.

Файорио рассмеялся.

— В его возрасте все мы романтики. Я, например, собирался стать главным нападающим ровербольного клуба. — Тут доктор обратился к мальчику. — Послушай свою маму, Джейро, она говорит правильные вещи. Бродяжничество дает очень низкий, почти никакой статус. И хотя ничего плохого нет в том, чтобы быть нимпом, все же гораздо лучше пить сладкий сок дыни — и стремиться к вершинам вершин!

— Джейро собирается сделать академическую карьеру, — прервал врача Хайлир. — Наверное, он не станет отвлекаться от этого на какую бы то ни было компартуру. По крайней мере, он не будет смертельно страдать каждый раз, когда его прошение в клуб очередной ступени отвергнут.

Файорио примирительно улыбнулся.

— Это, конечно, альтернативная философия и, без сомнения, весьма ценная. Но прощайте, всего вам доброго.

Время, которое Джейро провел в Бантон-Хаузе, совпало с весенними каникулами в школе, поэтому он практически ничего не пропустил. Но, тем не менее, мир показался ему очень изменившимся. Освобождение привело мальчика в состояние близкое к эйфории; теперь он был уверен в себе, в своих знаниях, и ничто не отвлекало его. Но Джейро должен был смириться с тем фактом, что встреча с неким злом, таившимся в прошлом, все же могла повториться. Иногда, очень редко, голос снова слышался, но тихо, как будто издалека, и не причинял никакого беспокойства.

Откуда он исходил?

Зачем?

В надежде на что?

У Джейро по-прежнему было много вопросов без ответов. Родители же отказались обсуждать с ним проблему голоса. Хайлир вполне официально заявил, что сбой в ментальном процессе мальчика ликвидирован, эта «странная маленькая причуда» осталась в прошлом. Впрочем, родители всегда как-то нервно относились к его первым шести годам. Когда Джейро спрашивал что-нибудь об этом времени, они отделывались ничего не значащими замечаниями и общими фразами. Безымянный мальчик давно изгладился из их памяти, был только Джейро Фэйт и перспектива его блестящей академической карьеры. Конечно, они не желали ему ничего плохого, они просто хотели, чтобы он стал таким, как они. К этому стремятся любые родители.

В школе классная дама приветствовала его кивком и настороженным взглядом. Она ни о чем не спрашивала, но Джейро подозревал, что Адора Вирц находится в постоянном контакте с Алтеей, и они обсуждают его в полный рост. Но это теперь мало заботило мальчика. Он то и дело осматривал класс, глядя на своих прежних товарищей с какой-то новой точки зрения. Теперь он чувствовал себя отделенным от них; все или почти все стремились к успеху, к продвижению по социальной лестнице. Половина уже носила сине-белые эмблемы Молодежной Лиги. Другие достигли уже Хурмы, а несколько избранных — даже Зуава. Единственным же представителем высшего клуба, Конверта, по-прежнему была Скарлет Хутсенрайтер. Кроме Джейро, в классе оставалось лишь два нимпа, всегда скромно сидевших где-нибудь на задних партах. Мальчик, как и Джейро, принадлежал к профессорской семье, а девочка только недавно прибыла с другого мира и имела дурную привычку постоянно что-нибудь жевать.

Одиночество Джейро только усилилось после возвращения из Бантон-Хауза. Одноклассники видели в нем не только нимпа, но и гордого одиночку, игнорирующего все классные мероприятия и, вероятно, преданного мистицизму того или иного сорта. Несколько раз Джейро пытался объяснить свое стремление стать космическим путешественником, для которого борьба за продвижение по социальной лестнице Тайнета является пустой тратой времени, но его никто никогда не слушал. Да это ничего и не меняло. На следующий год Джейро поступит в лицей, где будет специализироваться на космических предметах: астрономии, истории и географии Старой Земли, морфологии галактики, космических технологиях, локаторах и многом другом. Он даже попытается прочесть все двенадцать томов «Жизни» барона Бодиссей. Последнее намерение мальчика даже встретило одобрение со стороны отца. Хотя, немного подумав, Хайлир все же пришел к выводу, что поспешил с одобрением: имя барона тесно связывалось с космическими исследованиями, в то время как большинство людей здесь, включая и самих Фэйтов, считало, что мир Гайан Рич достаточно велик, и никаких дополнительных космических изысканий не требуется. Фэйты уже составили программу будущего для Джейро, разумеется, в соответствии с собственными идеалами. Планы Джейро о лицее неизбежно должны были встретить дома решительное сопротивление. Эта мысль наводила на него тоску, поскольку мальчик очень любил и Алтею, и Хайлира, несмотря на их пристрастие к собственному образу жизни. Но этого изменить невозможно. Тем не менее, Джейро не хотел делать академическую карьеру. Этого ему хотелось, может быть, еще меньше, чем стать членом Конверта. И Джейро подумал о Тауне Майхаке. Только от него надеялся мальчик получить квалифицированный совет.