Дэвид Вебер - Шторм из тени

Если, конечно, все это не театр, напомнил себе Ван Дорт. Терехов, в конце концов, не единственный, кто ценит «возможность отрицания». Если Тайлер позволит Бурмону исполнить роль жаждущего крови агрессивного вояки, то сам он может выступить в роли политика-миротворца. Ну, или, хотя бы, попробовать. И, если что-нибудь пойдет не так, то он всегда может попытаться уйти от последствий, предложив Терехову Бурмона в качестве жертвенного агнца и отстранить «горячую голову», которая завела дела намного глубже, чем было санкционировано его гражданскими руководителями.

– Все его корабли – то, что можно назвать кораблями – все еще висят на орбите Моники, – ответил Терехов. – Все говорит о том, что они планируют продолжать делать это и впредь.

– Из системы больше никто не улетал? – крайне нейтральным тоном спросил Ван Дорт, но Терехов снова фыркнул, еще резче, чем прежде.

– Нет, – сказал он. – Ну, конечно, это небольшое утешение, учитывая, сколько кораблей уже покинуло систему, прежде, чем я послал адмиралу Бурмону мой небольшой ультиматум.

Ван Дорт кивнул. Это и было настоящим источником беспокойства, действующим на нервы каждому выжившему в потрепанной эскадре Терехова. Правда состояла в том, что угроза Терехова нанести ядерный удар по станции «Эройка» больше была не нужна. «Гексапума», легкий крейсер «Эгида» и старый – и сильно поврежденный – крейсер класса «Звездный Рыцарь» «Колдун» восстановили достаточно каналов управления, чтоб суметь контролировать несколько дюжин новых «плоских» ракетных подвесок, а снабженческий корабль «Вулкан» доставил их эскадре более двух сотен. С этими подвесками, полными МДР, Терехов мог уничтожить все оставшиеся силы Бурмона задолго до того, как они смогут выйти на дистанцию поражения своим оружием.

К сожалению, Бурмон мог этого не понимать. Ну, или не верить, несмотря на доказательства того, что такие же подвески сотворили со станцией «Эройка». Тот факт, что никто вне станции не видел ни технических, ни тактических данных начальной фазы противостояния сейчас работал против Терехова. У Бурмона просто не было точных свидетельств того, что и как сделала мантикорская эскадра. В сущности, было похоже, что все свидетели были либо мертвы, либо находились среди той небольшой горстки выживших, которых шаттлы Терехова подобрали с руин военной части станции «Эройка» и обломков двух, из всех уничтоженных эскадрой, линейных крейсеров.

Говоря за себя, Ван Дорт пришел к заключению, что Терехов, возможно, ни при каких обстоятельствах не стал бы бомбить станцию. По крайней мере, не теперь. Принимая во внимание преимущество в дальности и точности, он скорее разнес бы крейсера и эсминцы Бурмона. Фактически, Ван Дорт склонялся к мысли, что угрозой уничтожения гражданских на станции, Терехов пытался избежать необходимости убить еще больше военнослужащих Флота Моники, так как только этой угрозой он мог удержать Бурмона от провокаций.

Ну конечно, это именно так, Бернардус, сказал себе бизнесмен-политик. И ты хочешь, чтоб это было именно так, потому, что не хочешь верить, что твой друг Айварс действительно способен убить всех этих гражданских.

Но правда состояла и в том, что ни Бурмон, ни весь выживший Флот Моники никогда не представляли реальной угрозы. Настоящая опасность, нависшая не только над эскадрой Терехова, но и над всем Звездным Королевством Мантикора, заключалась в той горстке кораблей, что сбежала в гиперпространство после короткой, жестокой битвы. Настоящей угрозой аннексии Скопления Талботта Союз Моники делали, в первую очередь, его отношения с Управлением Пограничной Безопасности Солнечной Лиги. Ни Ван Дорт, ни кто-либо еще в эскадре Терехова не знали подробностей соглашений или официальных договоров между Моникой и УПБ. Но, скорее всего, эти соглашения включали пункт о «взаимной обороне». И если это так, и если один из сбежавших кораблей направился к Мейерсу, где находился офис местного комиссара УПБ, было более чем вероятно, что эскадра Лиги – или даже легкая опергруппа – уже, в этот самый момент летела к Монике.

Ну а командующий солли, особенно работающий на УПБ, не будет проливать слезы, убив несколько сотен – или даже тысяч – неоварваров, мрачно подумал Ван Дорт. Даже если это граждане звездной нации, которую он предположительно должен поддерживать. В конце концов, невозможно приготовить омлет не разбив яиц. И он точно не поверит в сказки о мантикорских «супер ракетах». Так, что, если флот УПБ все-таки явится, Терехову придется или сдаться… или начать войну с Солнечной Лигой.

– Так, что ситуация, похоже, без изменений, – вслух сказал он и Терехов кивнул

– Мы позволили беременным покинуть станцию, – сказал он и скривился. – Не могу представить, о чем думали эти люди, позволив им работать в подобных условиях. Контракты на работу вне атмосферы в Звездном Королевстве всегда содержат пункты, призванные оградить беременных от облучения и возможных радиационных поражений на борту подобных станций.

– Да и на Рембрандте тоже, – добавил Ван Дорт. – Но у многих звездных наций, особенно у наибеднейших, попросту нет выбора.

– Выбора! – фыркнул Терехов. – Вы имеете в виду, что они не собираются вводить надлежащие законы об ответственности своих местных предпринимателей, разве нет? Ведь страховка задирает накладные расходы, так? А если нет ответственности – юридической, по крайней мере – то зачем им тогда вообще беспокоиться о том, что может случиться с их работниками и их детьми?

Ван Дорт согласно кивнул, хотя страстность Терехова его обеспокоила. Не потому что он не был с ним согласен, но неприкрытый гнев – и презрение – сверкнувшие в голубых глазах Терехова были совсем далеки от обычного холодного самообладания мантикорца. Его гнев был еще одним свидетельством давления, которое навалилось на Айварса, и Ван Дорту даже думать не хотелось, что произойдет, если Терехов внезапно сломается.

Этого не случится, сказал он себе. На самом деле, если подумать, то, что ты волнуешься о нем, свидетельствует о давлении, под которым вы находитесь. Айварс, похоже, один из тех людей, что не могут сломаться. В сущности, настоящей причиной того, что ты волнуешься о нем, это то, что он тебе очень нравится.

– Ну, то, что мы позволили им вернуться на свой шарик, даст нам хорошие отзывы в прессе, – вслух заметил он.

– Не глупи, Бернардус, – Терехов взмахнул кофейной чашкой. – Ты, так же как и я, знаешь, как это будет преподнесено. Неустанные усилия президента Тайлера от имени граждан его избравших, наконец-то принесли по крайней мере частичные плоды в деле убеждения бессердечного мантикорского тирана и убийцы Терехова, позволив этим бедным беременным женщинам – женщинам, которых, наряду с остальными заложниками, под угрозой уничтожения беззащитных гражданских, злобные манти подвергли всем ужасам и опасностям заключения на разрушенной космической станции – вернуться домой в безопасности, – он покачал головой. – Поверь мне, если и будут хорошие отзывы, Тайлер и его прихвостни постараются сделать так, чтоб они были сконцентрированы только на них.