Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

Надо потерпеть! Дождаться утра! Сделать вид, что я правда лишь проекция!

То что происходит здесь — это ведь не по-настоящему!

“Это просто такой сон!” — отчаянно уговаривала я себя.

А тем временем темноволосый шиариец навалился на меня всем телом, и я ощутила, как между моих ног надавило что-то нефизиологичных размеров… просто огромное! И очень горячее “что-то”.

Быстрый взгляд вниз. И паника затопила с головой.

Черт-черт-черт!

Когда он успел избавиться от штанов?!

И почему ЭТО такое огромное?!

Возбуждённый член шиарийца грозил просто разорвать меня в самое ближайшее время! Заскулив, я снова попыталась свести ноги. Но это было всё равно, что пальцем пытаться сдвинуть скалу — скорее уж сломаешь палец!

Оберон наклонился к моему лицу, его требовательные губы коснулись моего рта в жёстком поцелуе, опалив жаром. Язык проник между моих губ, и на несколько мгновений я позабыла о страхах. ТАК меня ещё никто не целовал! Всё равно что вынимал душу. Вылизывал, кусал и посасывал. Влажно и совершенно порочно.

Я прикрыла глаза, пугаясь новых ощущений, от которых тело бросило в жар. И тут вдруг послышался треск ткани — это руки мужчины без какого-либо труда порвали красную ночнушку. Его губы переместились ниже — на шею, и к груди. Большие ладони обхватили грудь, сжали так, что я невольно ахнула, и тут же напряглась всем телом, боясь выдать себя.

— Отзывчивая, — шепнул Оберон. Похоже, моя реакция вписывалась в его представление о проекции.

Я рвано выдохнула, почувствовав, как горячая головка члена шиарийца, которая только что упиралась мне в промежность, перестала на меня пугающе давить. Зато его губы, что уже завершили путешествие от моей груди через живот. Пальцами отодвинув трусики, Оберон накрыл ртом моё лоно.

* * *

Я дёрнулась — от неожиданности! И едва удержала визг. От чувственного потрясения! От… от… от всего!

Ох, не о таком я думала, когда шла к Роланду!

И пока я готовилась завизжать, мои губы уже нашёл светловолосый Сайрос и прильнул к ним в более долгом и… почти нежном поцелуе. Я замычала… Оберон, видимо, счёл это призывом к более активным действиям — и буквально впился языком в мою промежность, вызывая рефлекто́рную бурю.

Оберон обжигал языком влажные складочки там внизу, мучил чувствительный бугорок, то втягивая его в рот, то жёстко обводя языком. В то время как руки Сайроса мягко, но уверенно сжимали мою грудь, заставляя стонать в его рот всё сильнее. Всё бесстыднее.

Я металась на кровати, не в силах ухватиться ни за одну здравую мысль. Тело горело. Щёки пылали от стыда… и от запретного удовольствия.

Происходящее было безумием!

Я слышала, как затрещали на мне остатки сорочки.

Её разорвали вездесущие хвосты шиарийцев, я поняла это только лишь потому, что руки обоих мужчин — я сейчас чувствовала на разных участках своего тела.

За лоном разлилось сладкое пульсирующее тепло. Как предупреждение. Я ощущала это так, словно внутри сжалась до предела раскалённая пружина. Между ног было настолько влажно, что я слышала развратные хлюпающие звуки. Я горела от стыда и незнакомой прежде страсти, а губы и язык шиарийца продолжали доводить меня до безумия, лаская, кусая, вылизывая.

Вот-вот — моё тело переживёт нечто… неведомое прежде! О чём я лишь читала, но в жизни всё оказалось острее. Мне так хорошо, что это почти больно.

Но неожиданно Оберон перестал сладко пытать меня своим умелым ртом и поднялся выше. Его руки огладили мою обнажённую кожу. Братья прильнули к моей груди. Теперь оба шиарийца ласкали губами набухшие от возбуждения соски.

— Ах-ах, — вырывалось из моего горла. Я металась на кровати, а два обнажённых мужчины нависли сверху — лаская, мучая, доводя до исступления. Не знаю как это случилось, но я вдруг обнаружила, что сама зарылась пальцами в волосы на затылке каждого из них.

Что я делаю?

Зачем крепче прижимаю шиарийцев к своей груди?

А может, я сплю? Да, похоже, мне всё это снится. Иначе как объяснить стоны, вырывающиеся из моего горла?

И тут эти мысли выбило, а ощущение реальности вернулось рывком, потому что… оооо… потому что я почувствовала у себя между ног кончики двух шиарийских хвостов.

Я считала, что до этого была паника?! О, нет. Её не было. А вот теперь, да. Прям ПАНИКА.

Хвосты гладили и ласкали, заставляя все мышцы промежности сладко сжаться… и это стало конечной точкой. Меня вдруг толкнуло за край удовольствия. Пружина в животе резко разжалась. Я задёргалась в судороге потрясающей силы оргазма.

— Ах! Нхах… — я выла и изгибалась дугой в руках двух безжалостных обнажённых шиарийцев.

Но тут сквозь туман удовольствия я почувствовала, что хвосты осторожно попытались протолкнуться в меня чуть глубже, но… замерли, ощутив препятствие. Я дёрнулась.

— Нет! — это вырвалось по инерции, от вспышки испуга. А потом задрожала всем телом от острого невыносимого желания. У меня между ног уже всё было мокро. Но… мужчин у меня никогда не было.

И происходящее — это было уже через чур! Слишком для меня!

Я попыталась оттолкнуть хвосты и чужие руки.

— Ты чего? — хмыкнул Сайрос.

А Оберон властно сжал мои бёдра, чтобы я не дёргалась. Но я так испугалась этого резкого слишком собственнического жеста, что по инерции дёрнулась, взмахнула рукой… и прописала брюнету звонкую пощёчину.

Шлёп!

Звук был оглушающим!

Все замерли.

— Ой! — пискнула я, вжав голову в плечи.

Моё лицо и тело горели. Перед глазами всё плыло — я решила, что это от страха и страсти, но потом вдруг поняла — нет… Это заканчивается моё пси погружение! Слава космосу!

Сквозь наползающий туман я увидела, какими жёсткими становятся лица шиарийцев.

— Это не проекция, — рыкнул Оберон, коснувшись своей щеки.

— Девчонка настоящая! — оскалился Сайрос.

Золотые глаза братьев недобро сверкнули.

А в следующий миг моё сознание стремительно совершило обратный пси-скачок.

Незнакомая каюта и мужчины в ней исчезли, и меня выбросило назад — в Академию, в комнату общежития — под гладкий казённый потолок.

За окном было темно. Сумрак комнаты разгонял ночник. Я лежала на своей постели в милой алой ночнушке, которая сейчас была целёхонька — словно вовсе ничего не случилось. Будто я просто очнулась от обычного сна.

Вот только…

… простыни были сбиты. Тело пылало. Трусики намокли так, хоть отжимай! А ладонь, которой я ударила по лицу шиарийца, до сих пор горела как в огне.

— Это полный провал, — пробормотала я, закрывая лицо