Юрий Лисецкий - Гастарбайтер
Нежданно-негаданно, подвалила халтурка, которая перекрывала часть моих представлений об этой жизни. Хорошие слухи расходятся быстро. Хорошо и то, что сами посвященные эти слухи далеко не распространяют. Тем не менее, в дом к деду приехали вежливые, но настойчивые люди, и попросили провести консультацию на выезде. Бессознательное опасности не видело, угрозы от делегации не было, но сердце все равно щемило от чувства тревоги. Впоследствии оно выразилось в повышенной ответственности за собственные слова и поступки.
После долгой езды в комфортабельном автомобиле по загородной трассе, засаженной вековыми дубами и кленами, мы прибыли в маленькую, оборудованную на зависть западным демократам медицинскую клинику. Никто никаких мер предосторожности к моему знанию конечного пункта не применял. В пригороде стоит больничка буквально на пару человек, но напичкана аппаратурой и персоналом, как крупная специализированная клиника. Обилие охраны при таком раскладе не удивляло. Приятно удивило отношение окружающих. Никаких растопыренных пальцев, тоталитаризма и самодовольства. Переобули, переодели в стерильную одежду, ввели в палату, тихо и почтительно показали высохшую мумию, оплетенную капельницами, трубками и катетерами. Огромная палата была заставлена медицинскими приборами, мониторами и таблоидами. Своим мельканием информации по мониторам и экранам приборов палата напоминала лабораторию мощного исследовательского института из современных фантастических фильмов. Пациент терялся как что-то второстепенное на фоне величия техники. Тело не хрипело, хрипел аппарат искусственной вентиляции легких, со всех сторон тихо гудела электроника. Персонал не только не шаркал тапочками, а казалось, вообще не дышал рядом с пациентом.
Ознакомился с историей болезни, часть каракулей переводил человек в белом халате, доктор наверное. Остальные люди в белых халатах напоминали красиво одетых санитаров психиатрической скорой помощи. Если еще учесть, что под мышками болтались солидные стволы, которых никаким пошивом костюма не возможно скрыть.
Диагноз аргументов для оптимизма не давал. Рак гортани, с метастазами в мозг и позвоночник, жизни осталось пару суток, может часы. Возраст предельный даже для здорового человека. Мне, с пониманием ситуации в целом и ее перспектив, предложили, всего-навсего, попробовать починить. О совести и ответственности не упоминали. Гонорар определялся в следующем: вон тот дипломат с баксами на столе, мой при любом исходе, все остальное решается по мере успеха мероприятия. Думать было некогда, отдал распоряжения, начал лечение без доноров. Отработал первый сеанс и остался ночевать прямо в палате.
Пока искали необходимых упитанных доноров крепкими мышцами, на койки по соседству с пациентом в состоянии готовности улеглись охранявшие мумию боты, исполненные энтузиазма. При такой постановке вопроса было бы моветоном взять и уехать. Медицинской частью, трубками капельниц и мониторами аппаратов, заведовал доктор и две сестрички, плавающие тихой тенью по помещениям. Последние, наверно, пришли в эту клинику напрямик с подиума конкурса "Мисс Вселенная". Мои пожелания улавливались в воздухе и тщательно исполнялись со скоростью звука.
За сутки поменял шесть пар широкоплечих ботов из личной охраны пациента. Выползали из коек как узники концлагеря, но с глубоким чувством исполненного долга. Да я и сам ощутимо сдал в весе. Первые сутки не дали полной ясности, токсины от прибитых раковых клеток, выводимых через русло кроветворной системы доноров, давили и на доноров, и на пациента, и даже на меня. В такой ситуации шашкой сильно не размахнешься, верен только путь методом долбящей капли, которая, как известно, и камень точит. Часть низкодифференцированного фуфла пристроил на новые зубы, частью раковых клеток укрепил связки и сухожилия. Остальные клетки я просто не успевал использовать, опухоль давила организм клиента как наковальня. К исходу следующего дня наступило оживление в фойе больнички. Есть доноры, крепкие и широкоплечие качки с качалки, толстые личности с тремя подбородками и предвкушающая гонорар молодежь, нищие студенты наверное. Я предупредил, что работать буду только с добровольцами, а определить добровольца могу и без произносимой легенды. Мне ответили, что все путем.
Результат вторых суток не был виден визуально. В палате по-прежнему лежала мумия, однако уже без угрозы откинуть ласты в любой момент. В таком случае приходилось проводить работу со всем организмом в комплексе, поскольку степень его изношенности предельно высока. Клеточный резерв нейронов пациента расходился как деньги в процессе женского шопинга. За двое суток получилось восемь сеансов, упавших грузом на доноров и на меня любимого.
Взял тайм-аут и залег спать тут же в выделенном мне номере для обслуги. Успел надкусить и запить томатным соком пару крутых бутербродов с черной икрой, раздеться и помыться оставил на потом, тело отказывалось шевелиться. Часов через восемь разбудили и вежливо попросили прибыть в палату. Взял полчаса на приведение себя в порядок.
Пациент наш очнулся ни свет ни заря, хрипя и вращая глазами. Пытаясь слабой рукой водить ручкой по бумаге, донес до присутствующих мысль. Как положено в позитивных сказках – полцарства, коня и принцессу – такого не было. Вполне прозаически были предложены на выбор возможности типа исполнения желаний от золотой рыбки. Клиент является крупным воровским авторитетом, ну это я уже и по росписи торса определил, купола только деформировались на дряблой коже. С помощью терпения и частых перерывов пациента на отдых, суетни переводчиков, суфлеров и толкователей, состоялся диалог, отнявший прилично времени.
В процессе диалога было решено, что деньги не главное. Я по совести и долгу чиню его как могу, так и лечу, он претензий к самому лечению и его результату не имеет. При удачном раскладе он становится моим должником, и я вправе требовать от него исполнения любого желания. Все, что для этого нужно, принесут, приведут и доставят. В свою очередь я подчеркнул полное отсутствие божественного начала своей сущности, и объяснил, что десять сеансов подряд вычеркнули возможный резерв моего существования в земной жизни возможно лет на пять.
Чистку мусора, восстановление и замену донорскими клетками больных клеток пациента, невозможно произвести одномоментно. В конце концов, на себя похожим быть перестанешь. Любой процесс требует времени и силы воли, в таком темпе я угроблю себя и пациента. Сошлись еще на одном суточном сеансе с последующими каникулами. Сутки прошли результативно. Старость как была, так и осталась, опухоль гортани уменьшилась, но все еще имела место быть. Метастазы перестали донимать, но организм в целом восстановился на считанные проценты. Клиент полулежал на кровати, говорить пока не мог, но вялыми движениями рук настойчиво изъявлял свою волю. Воли и желания жить было в этом человеке достаточно много. Уже радовало, такие пациенты и из гроба радостно встают. Понятно, что именно с такой волей и властностью достигают верхов люди в любом начинании. Главным результатом стал гарантированный резерв времени жизни в 4–5 месяцев с положительной перспективой.