Игорь Середенко - Мёртвая точка

— Может быть, — согласился Альбертон.

— Это верно, — сказал Крофтон. — Лишь после ваших слов, я что-то почувствовал, глядя на посуду и кухню. Он подошел к аппарату, выдающему горячие блюда, и мастерски совершил несколько движений рук перед монитором аппарата. Спустя мгновение, что-то зазвучало внутри прибора, и раскрылась дверца, из аппарата медленно выплыла душистая гречневая каша с каким-то салатом в придачу. Все зааплодировали, на лицах появились теплые, сияющие улыбки.

— Теперь наша вторая девушка, которая представилась как Хейли, — продолжил Голдман. — С самых первых секунд ее пребывания в этой комнате, она пробовала неоднократно давать кому-то из нас распоряжения, и очень удивлялась, когда мы не всегда шли с ее согласием. В разговоре она держится так, словно знает все, пряча неуверенность за обаянием. Ведь она так же, как и все мы, ничего не помнит. Ее целеустремленный взгляд при задаваемых вопросах, и непременное желание получить ответ, наводит меня на мысль, что ее профессия как-то может быть связана с руководящей должностью, например, менеджер, управляющий. Она скорее привыкла отдавать приказы и следить за их выполнением, нежели рутинно и безропотно совершать какие-либо действия, чьи-то распоряжения.

— Я не скрою своих чувств, — начала Хейли, — но признаюсь, мне нравится отдавать распоряжения. И я действительно не люблю выполнять чьи-то указания.

— Эвенз, возможно вы журналист или диктор на телевидении, — сказал Голдман. — Вы не сидите на месте и часто задаете вопросы. Я вижу в вас желание докопаться до истины.

— Только поэтому вы считаете его журналистом? — спросил Альбертон.

— Нет, не только, — продолжил Голдман. — В его речевом обороте и словах присутствует нечто схожее с журналистами. Это специфика профессии. Заметьте, он несколько раз пытался отыскать в кармане какой-то предмет. Я предполагаю, что этим предметом, которого у него сейчас нет, может быть, электронная книжка — для записей, например, новостей. Термины, которые Эвенз использует в своем обороте, говорят мне, скорее о том, что он имеет какое-то отношение к журналистике. Он ищет. Наверное, новости для своего журнала.

— Вы правы насчет книжки, — согласился Эвенз. — Я действительно искал у себя в кармане записную книжку и очень удивился, когда ее там не обнаружил.

— Теперь Дадсон, — продолжил свои предположения Голдман. — Вы прекрасно разбираетесь в компьютерах, но не знаете, как они устроены.

— Вы видели компьютер здесь? — спросил Фейн.

— Да, но об этом потом, — сказал Голдман.

— Мы обнаружили комнату управления кораблем и даже проникли туда, — шепотом сказала Ости, придвинувшись к Фейну ближе. — Там побывало несколько человек. Я там не была, не пустили, сказали, что это может быть опасно.

— И что же? — спросил заинтересованно Фейн. — Какая информация в компьютере? Куда мы летим?

— Я не знаю, — ответила мягко девушка. — Там были Альбертон, Дадсон и Хейли. Хейли мне рассказала, что компьютер закрыт паролем и им не удалось проникнуть в его память. Альбертон сказал, что наш корабль управляется этим компьютером и идет по автоматической программе, по заданному курсу. Но куда, никто не знает.

— … Исходя из ваших, Дадсон, рассуждений и познаний в некоторых вопросах экономики, я вывел, что вы имеете прямое отношение к учету, например, вы бухгалтерский служащий, — продолжал строить свои догадки Голдман. — Помните мой вопрос к вам о стоимости технических приборов, что мы видели в комнате управления. Вы не только дали им цену, но и упомянули некоторые законы налогового кодекса, о котором мало кто из нас знает.

— Я с вами согласен, — обратился Дадсон, — передо мной действительно всплывают, глядя на некоторые предметы, какие-то цифры и связанные с ними формулы законодательства. Но это все интуитивно, нежели осознано.

— Вас, Фейн, я только сейчас увидел, — сказал Голдман, — и пока ничего определенного не могу сказать. Время и события помогут нам открыть и вашу профессию. О себе могу сказать, что меня интересуют вопросы, связанные с состоянием человека. Я помог Хейли с ее головокружением, с тошнотой и болями в брюшной области Крофтона. Это было, как они после уверяли, сделано довольно профессионально с моей стороны. Из этого я делаю вывод, что я имею отношение к медицине. Так что, если у кого недомогание или травмы, то всегда буду рад помочь.

Пока все были заняты новыми кулинарными изделиями Крофтона, Фейн подсел к Альбертону.

— Ости мне рассказала о комнате управления этой посудины, — начал Фейн.

— Да, я был там, — сказал Альбертон. — Это было тяжело, но мы с Дадсоном и Голдманом обнаружили эту комнату.

— Ости сказала, что Голдмана там не было.

— Это верно, он не заходил в пульт управления. Его помощь понадобилась Крофтону.

— И что, мы действительно не знаем куда летим? — спросил настороженно Фейн.

— Увы, вся информация хранится в бортовом компьютере, — ответил Альбертон, а затем продолжил шепотом. — Я лишь заметил, что компьютер не совсем работает в автономном режиме.

— Что это значит? — спросил Фейн.

— Мне показалось, что он принимал какую-то информацию. Мне действительно знакома техника на высоком уровне, как предположил Голдман. Я чувствую по работе аппарата, что он явно работал с внешним контактом.

— То есть?

— Кто-то отправлял информацию в компьютер, а он принимал ее. Возможно это письмо, или какая-то команда.

— Команда? — задумчиво произнес Фейн. — Что за команда? Для чего?

— Например, для запуска какой-то программы.

— Вы знаете, Альбертон, с самого своего пробуждения, на этом корабле, я чувствую, что здесь что-то не так. Я пока не могу определить, соединить отдельные тревожные предчувствия и мысли, но меня мучает какое-то странное беспокойство. Здесь что-то не так. Словно все приготовилось, напряглось, сжалось, вот как ваша эта программа. Она хочет, чтобы ее не видели, скрывается, но наступит момент, когда от нее уже не скрыться.

Альбертон внимательно прислушивался к каждому слову Фейна.

— Я с вами согласен, — сказал тихо Альбертон.

— А что вы предполагаете? Как мы здесь оказались?

— Я думаю, что вопрос о том, как мы здесь оказались тесно связан с вопросом, куда мы направляемся. Возможно, мы все перемещаемся на новую планету, для работы.

— А Ости, она ведь из мира моды, зачем она там нужна? Ведь ее профессия не требуется на новых местах поселения или разведывательных полетах.

— Согласен, — сказал Альбертон. — Но ведь о ее профессии мы судим по предположению Голдмана. Эти все его слова не точны, даже если он и угадал в нескольких случаях, остальные его доводы в основном остаются лишь догадками. Они станут точными и обретут реальность лишь после возвращения у каждого из нас памяти.