Борис Иванов - Диаспора
Он попал в точку: Листер остановился около тяжелых цилиндров, оставленных им в сотне метров от того места, где они только что стояли. Кирилл узнал их — одноразовые реактивные минометы РДГ-1100. Видно, у кэпа был на борту «Ганимеда» свой тайничок — и неслабый.
Кэп неторопливыми движениями привел минометы в боевую готовность. Кивнул Кириллу, чтобы он взял один. Он даже не стал спрашивать, умеет ли Кирилл обращаться с таким оружием. Да и смешно бы было спрашивать об этом ветерана Космодесанта.
Кэп подхватил другой миномет, врубил лазерный прицел и вскинул оружие на плечо. Кирилл повторил его движения. Прильнул к прицелу. Теперь фотопреобразователь позволял ему видеть точки, «написанные» ультрафиолетовыми лучами прицелов — своего и кэпа Листера.
— Смотри, — не отрываясь от окуляра, приказал капитан. — Сорок, пятьдесят метров вверх... Там — козырек. Скальный навес... Там... Мою метку видишь?
Злой огонек двинулся по неровной поверхности скалы. Заполз в тень под далеко вперед выдававшийся слоистый пласт камня. Остановился.
— Здесь! — определил капитан. — Я бью сюда. Ты — метров на пятнадцать левее. По счету «три». Раз...
«Козырек снесет без проблем, — прикинул Кирилл, аккуратно помещая слепящую точку в указанное место. — И вся эта чертовщина, что на нем держится, ухнет на корабль. Как бы и нас тут не похоронило к едрене фене...»
— Два...
Кирилл положил палец на спусковую скобу. Помолился богу солдат.
— Три!
Обезумевшее пламя залило мир, сделало его плоским и трепетным. И все исчезло, стало тьмой, в которой плавали отпечатавшиеся на сетчатке огненные призраки. Бахнуло по ушам. Дьявольский грохот каменной лавины словно утонул в заполнившей череп вате акустического шока.
Не дожидаясь команды, Кирилл круто повернулся и вслепую, спотыкаясь и матеря себя последними словами, кинулся прочь от содрогающегося под ударами камнепада огневого рубежа.
Сделал он это вовремя. Когда, обернувшись, он смог хоть что-то рассмотреть сквозь все еще не погасшие в глазах огненные узоры, то этим «что-то» были увесистые — с бочонок — каменья, лихо катящиеся и скачущие по тому месту, где только что стояли он и Листер.
«Совсем плохой я стал, — еще раз обругал себя Кирилл. — Даже глаза закрыть забыл... И кэп — тоже! Сука последняя — еще чуть, и в размазню нас всех уделало бы! Впрочем, ему что. Мертвым смерть нипочем...»
А кэп был рядом — вот он. Стряхивал пыль с ветровки и искоса поглядывал на Кирилла. За плечо у него был закинут так и не израсходованный, про запас, видно, взятый, миномет. А другой Кирилл сжимал в своей руке. Он даже не заметил, когда успел подхватить его, — такое было для него привычным. Рефлекс боя.
— Готово, — определил кэп.
Он ничуть не запыхался и был академически спокоен.
— Эти вещи, — он подкинул миномет на руке, — надо прикопать поблизости. В дороге будут мешать, но могут и пригодиться. Когда вернемся. Когда вернетесь, точнее.
Кирилл оценил взглядом проделанную работу. Как и не было здесь никакого «Ганимеда». Дикий камень громоздился на диком камне. В гениальности кэпу Листеру не откажешь.
— Кэп, — спросил он. — Так все-таки кто ты?
* * *— Если вы находите ситуацию «щекотливой», то мы, — генерал постучал пальцем по своей груди, украшенной поверх мундира планками высших орденов Федерации и множеством регалий калибром поменьше, — мы считаем, что операция вами просто-напросто провалена!
Подполковник Дель Рей напряженно замер в кресле напротив массивного, мореного дуба стола, по ту сторону которого возвышался напоминающий разъяренного скорпиона генерал Ковальски. Гнев второго заместителя шефа контрразведки Федерации был вполне обоснован: потеря огромного количества «пепла» и, как минимум, двух участников операции «Тропа» и ни бита полезной информации взамен — это было гораздо хуже провала. Это было признанием несостоятельности всей разведсети «Фронда — Инферна», признанием прямой необходимости ее ликвидации или полной замены. И то обстоятельство, что тяжелый дубовый стол и сам генерал, вместе с его гневом, находились весьма далеко отсюда, мало утешало Гвидо. Голографический образ генерала и его кабинета был настолько выразителен, что подавлял в душе подполковника всякое желание хитрить и отпираться по мелочам.
«Боже мой, — подумал он. — И почему это так устроено все в душе, что ты, Гвидо, который не побоялся бы с голыми руками пойти на вооруженного психа, не можешь и слова вякнуть, когда этакий надутый индюк вычитывает тебе, словно мальчишке, свои нотации...»
Он осторожно провел языком по пересохшим губам:
— Я не стал бы судить так категорически, генерал. До того момента, пока мы точно не узнаем, что именно произошло с «Ганимедом» и следователем Санди, я бы предпочел воздержаться от поспешных м-м... выводов и действий.
Генерал болезненно — словно от зубной боли — поморщился и забарабанил пальцами по столу. Гвидо молча и виновато рассматривал этот генеральский стол. Два терминала украшали его: один, исполненный под слоновую кость, и второй — черный, как телефонный аппарат из кино про двадцатый век. Генерал закончил обдумывать его слова и поднял глаза на Дель Рея.
— И сколько же времени вы просите, подполковник, на то, чтобы, как вы говорите, «точно узнать» это? И чтобы узнать также, куда канул ваш резидент, с которым должен был работать Санди? Учтите, что речь идет о скандале поистине галактического масштаба!
— Я прошу сорок восемь часов, господин генерал, на то, чтобы получить убедительные данные по этим вопросам, — отчеканил Гвидо.
— Больше двадцати четырех часов я вам дать не могу, — отрезал генерал — И то — под мою личную ответственность.
Наступила пауза. Время текло между пальцами — безумно дорогое время по расценкам системы подпространственной связи.
— В таком случае... — Гвидо снова, уже не стесняясь собеседника, облизал пересохшие губы. — В таком случае я прошу у вас санкции на использование агентуры, не подключенной непосредственно к операции...
Лицо генерала окаменело.
— Итак, подполковник, вы расписываетесь в своей полной беспомощности... Заварили кашу в одиночку, а уж расхлебывать ее приглашаете гостей...
В боксе подпространственной связи снова повисла тишина. На Дель Рея она навалилась тяжелой тушей хищного, дьявольски уставшего зверя. Что до его собеседника, то он явно получал удовольствие от вида теряющегося в догадках о своей предстоящей судьбе подчиненного. Генерал даже позволил себе выйти из-за стола и пройтись туда-сюда вдоль задней стены своего кабинета, украшенной громадным гербом Федерации. Каменная мозаика. Ручная работа... Роскошь даже в масштабах Федерации.