Борис Иванов - Диаспора

— Вы посадите себе нервную систему, — упрекнул он Микиса. — На привале надо спать.

— Только не под этим небом, господин писатель! — вскинулся Микис. — Только не под этим небом! Микис Палладини не сможет сомкнуть глаз до тех пор, пока... Вот! Вот оно!! — прервал он сам себя, умудрившись заорать шепотом. — Обернитесь!!! Там — в камнях!

Анатолий быстро обернулся. Достаточно быстро, чтобы понять, что там, за валунами — темно-красными днем и угольно-черными ночью, — действительно что-то движется. Или двигалось только что. Но недостаточно быстро для того, чтобы понять, что именно совершило это призрачное движение. Только тень — вытянутая и изящная — рывком ушла из поля зрения, оставив человеческому взору обычное и банальное — камни и их тени...

«Черт возьми! Проклятый трус заговорил меня до глюков! — с досадой подумал Анатолий. — И как он угадал, что там что-то происходит — в камнях этих? Глаза у него на затылке, что ли?»

Смольский скептически посмотрел на скукожившуюся физиономию Микиса. Но почему-то скепсиса у него поубавилось. В самом деле — неужели ему лишь померещилось? Привиделось...

— Разве вы не слышали, как оно шуршит? — зашептал Бобер. — Такой звук характерный... Будто... Будто там бумагу по земле волочат... Или... Ну, или приемник настраивают... А тогда днем они за столбами стояли... Ну, помните — каменные такие столбы... Их Листер еще «пальцами» называет. Прямо перед той норой, в которой мы залегли... Там — за столбами этими — там были тени... Понимаете, сами они от нас прятались, но тени... Тени от них ложились на землю...

— Знаете, Микис, тени от диких камней могут порой принимать, м-м... весьма причудливые формы... — возразил Анатолий, ощущая внутренне неприятный холодок.

— Они... Они двигались, эти тени! — зашипел Палладини.

— Боже мой! — вздохнул Смольский. — Ну и что, что двигались? Ну ящерицы какие-то... Неразумные твари... Я сам видел пару каких-то, гм, попрыгунчиков... И опять же — птички...

Бобер энергично замахал на него руками.

— Неразумные твари никогда не делают таких вещей, господин писатель! Неразумные твари не прячутся за скалами, чтобы подсматривать! И они не могут нас окликать!

— Но нас никто и не окликает... — недоуменно возразил Анатолий.

— Вас, может быть, никто и не окликает, — с ядом в голосе сообщил ему Микис. — А я... Мы несколько раз проходили мимо... мимо таких мест, когда кто-то — не знаю кто — окликал нас. Даже не окликал — молил остановиться и... И что-то такое для него сделать... Помочь, быть может... Взять с собой...

Анатолию стало совсем не по себе. Если господину предпринимателю «сорвало крышу», то из простой обузы для отряда он превращался в обузу в квадрате.

— Так вы слышите голоса, Микис? — осторожно спросил он. — Голоса, которых не слышу ни я, ни...

— Да не голоса, господин писатель, не голоса! — взвился Палладини. — Чувство! Понимаете, чувство! Ощущение... А у Микиса Палладини не бывает таких ощущений, которые подводят, обманывают! Я, видите ли, с Террамото. Родился там. И там, если ты как-нибудь решишь не поверить своим ощущениям, то уже через три секунды можешь оказаться под четырьмя метрами завалов, и спасатели только через неделю доберутся до твоих костей!

Он ошалело покрутил головой, словно ему тесен стал воротник комбинезона, и вперился выпученными глазами в переносицу Смольского.

— Вы можете считать меня умалишенным, но я хочу, чтобы этот тип, который нас втравил во все эти похождения, чтобы капитан Джордж Листер знал, что я думаю обо всем этом!

Тем временем что-то — какая-то неясная тревога тронула и шагавших далеко впереди кэпа и Кирилла. Они остановились и повернулись к приотставшим спутникам. Кэп был хмур и явно недоволен темпами продвижения своего отряда. Кирилл был замкнут — он переваривал то, что довелось ему узнать в последние дни и часы.

— Вас волновала судьба ваших попутчиков, следователь...

Агент на контракте принялся разворачивать на каменном столике, придвинутом к дивану, распечатку спутниковой съемки участка какой-то непривлекательной местности.

— Что бы там ни произошло на борту «Ганимеда», — Ким бросил короткий взгляд на собеседника, — сам корабль уцелел. Был поврежден и сгорел спасательный бот. Из пятерки экипажа спасавшихся в индивидуальных капсулах, кроме вас, найдены двое. Один из них живым до поверхности не долетел — бортовой врач. Второй — бортпилот — никаких показаний не дает. Но — рано или поздно — даст.

Кай косо глянул на собеседника. Агент успокаивающе улыбнулся:

— Я понимаю, какая сторона вопроса беспокоит вас... Здесь — в Службе безопасности Диаспоры — приняты те же стандарты методов расследования, что и в Федерации. А наказывать виновных они вообще не имеют права. У Службы нет ни своих тюрем, ни вообще исправительных заведений. Только следственные изоляторы. По доказании вины виновные и материалы на них передаются «хозяевам». Или — реже — с согласия самих виновных и ранарари их направляют на общественные работы — для нужд Диаспоры, конечно. Но в случае с «пеплом» такого мягкого решения не будет. Если не удастся договориться с задержанным по-хорошему. Думаю, что удастся: наркодельцы боятся попасть в лапы... м-м... — Ким оглянулся на Лиригу, — в руки ранарари... Этого они боятся хуже, чем огня...

— Как я понимаю, с типом работаете не вы? — уточнил Кай.

— Не я. Но мы можем запросить все материалы расследования и присутствовать на допросах. В конце концов, можем и сами допросить его. У нас с вами довольно широкие полномочия.

Яснов потер лоб, явно пытаясь сосредоточиться на чем-то важном.

— Теперь посмотрите сюда. Это — противоположное полушарие Инферны. Система горных хребтов Ларданар... Отснято с высоты трехсот километров.

Кай отметил, что агенту удалось почти точно воспроизвести это трепещущее «эр», свойственное языку ранарари. «Впрочем, — подумал он с сожалением, — все равно мы не способны слышать треть звуков, которые издают „черти“, а „черти“ не воспринимают около четверти того, что говорим мы. Несовпадение диапазонов...»

— «Ганимед» спускался по довольно необычной траектории, — продолжал Ким. — Специалисты утверждают, что пилотирование при этом осуществлялось прямо-таки виртуозно... Служба спутникового наблюдения сумела отследить его путь до высоты шесть километров. Ниже отслеживание вели наземные радары, но у них вышли какие-то накладки. Возможно, корабль стал маневрировать на очень небольшой высоте — маскируясь рельефом. Этого никто не ожидал. Кроме того — у него огромный ионный выхлоп. Это спутало все карты. Но кое-что потом удалось восстановить — по инфракрасной съемке. Тепловой след... Вот смотрите...