Шервуд Смит - Властитель Вселенной

Ром-Санчес смотрел, как капитан, выпрямившись, барабанит пальцами по подлокотнику. Он хорошо знал этот жест: она уже приняла решение.

– Итак... – начала Нг, весело прищурив карие глаза. – Судя по вектору, он прыгнул или на Тремонтань, или на Шаденхайм – тридцать и тридцать два часа соответственно.

– Да, сэр, – кивнул Ром-Санчес. – И если верить ретранслятору у Пулвайи, «Прабху Шива» как раз дежурит у Тремонтаня по просьбе архона.

Он старался говорить бесстрастно, но заметил, как улыбка сбежала с лица капитана. Коммандер Крайно презрительно фыркнул: подобно большинству флотских офицеров, он не испытывал особого уважения к архону, действия которого почти выходили за рамки Пакта Анархии и который трусливо потребовал линкор себе на защиту, когда подданные его начали проявлять недовольство его крайностями.

– Что-то больно уж часто творятся такие штуки в последнее время, – заметил Крайно.

Нг повернулась к экрану. Зная, что она уже все про себя решила, Ром-Санчес позволил себе не вмешиваться в разговор других офицеров, занявшись вместо этого разглядыванием капитана: ее коротко остриженных каштановых волос, безукоризненно чистого мундира, только подчеркивавшего ее спортивную фигуру... он мысленно обругал себя и попытался думать о деле.

Было не самое лучшее время для фантазий, и он прекрасно знал, что от этих карих глаз не укроется ничего. Чего он не знал – так это того, как она относится к ним как к мужчинам; свою личную жизнь она не обсуждала с ними никогда, да и с другими – насколько ему было известно – тоже.

Есть ли у нее вообще эта личная жизнь? Некоторые офицеры без нее обходятся; ему приходилось иметь дело с отдельными дулу знатного происхождения. Хороши собой, талантливы и стерильны, словно поступили в Академию прямиком из инкубатора. Он всеми силами избегал службы под их началом.

Однако Нг не из дулу. Всё, что ему было известно о ней, – это что она родилась уж во всяком случае не в богатой семье и сумела продвинуться по службе благодаря личным способностям. Впрочем, какая-то семья дулу все-таки покровительствовала ей – иначе она просто не поступила бы в Академию.

Он заставил себя прислушаться к разговору, уставившись на красную линию, пересекавшую на схеме систему Шаденхайма.

– ...«Прабху-Шива» обрадуется возможности сделать что-то помимо утирания соплей этому идиоту-архону, – говорила Нг Крайно. – Харимото устроит Эйшелли хороший сюрприз, если тот все-таки выберет Тремонтань. В таком случае нам остается Шаденхайм? – Она поморщилась. – Ну и имечко.

Ром-Санчес поднял взгляд, даже не пытаясь скрыть удивления.

– Древний дойч, – пояснил Крайно, перехватив его взгляд. – В переводе означает что-то вроде «Обитель Разрушения». – Он ухмыльнулся, – Вполне подходит для тамошних обитателей. Самые что ни на есть кровожадные ублюдки.

Ром-Санчес рассмеялся.

– Послушать вас, коммандер, полет на Шаденхайм сравним с отпуском на Должаре.

Крайно тоже расхохотался. Ром-Санчес знал, что тот гордится своей репутацией грубого солдафона, однако никто и никогда не мог бы упрекнуть коммандера в несправедливости.

– Как насчет судебных полномочий, капитан? – потирая руки, спросил Крайно.

«А и в самом деле, что мы будем делать с Эйшелли, когда поймаем? Думаю, она уже решила».

– И кто, интересно, кровожаднее? – рассмеялась Нг. – Даже если он действительно собирается на Шаденхайм, мне надо изучить и другие прегрешения Эйшелли, чтобы» знать, имею ли я право на суд – и заслуживает ли он суда.

Она хлопнула по клавише, и экран погас.

– И это с учетом того, что мы должны еще поберечь заряды на самих обитателей Шаденхайма. Ладно, о правосудии будем задумываться, когда его поймаем.

Вскоре после этого «Грозный» отправил на ретранслятор пакет закодированной информации, а еще через несколько секунд огромный корабль исчез во вспышке красного света и понесся через гиперпространство вдогонку «Стреле Господа».

Сердитый излучает злость к тебе. В случае опасности должны ли мы ответить фи?

Нет. Снова повторяю вам: если другие люди будут угрожать мне, я сама решу, как ответить, но снова повторяю вам: не поражайте людей фи, от этого они только исчезнут. И еще повторяю – люди каждый сам по себе.

Нас окружает хаос звуков, нам страшно.

Вы, эйя, пришли к нам, чтобы понять нас, поэтому повторяю: не приводите к исчезновению людей. Ваш мыслемир начался когда-то, он может и кончиться. Этот конец будет не облегчением, он будет исчезновением эйя.

Один-с-Тремя боится исчезнуть. Он ищет облегчения.

Один-с-Тремя?

Получивший повреждения, а с ними память трех не-людей.

Мы облегчим страдания получившего повреждения Одного-с-Тремя, и он не исчезнет.

В наш следующий выход мы отпразднуем познание исчезновения.

Вы можете защищаться от угрожающих вам людей фи, но повторяю еще раз: вы не облегчаете людей, а приводите к их исчезновению.

Эйя хотят облегчить. Мы хотим упорядочить хаос, мы ждем от Вийи мудрости.

Еще и еще повторяю: этот хаос не упорядочить. Он складывается из множества разобщенных сознаний. И еще повторяю: продолжайте слушать их по одному. А теперь я принесу вам предмет, который вы называете глазом-далекого-спящего...

Осри Геттериус Омилов поставил поднос на край кушетки, пристально вглядываясь в лицо отца. Голова, обритая должарианцами для лучшего прилегания их умовыжималки к черепу, начинала обрастать седой щетиной.

Себастьян Омилов слабо улыбнулся сыну. Осри попытался улыбнуться в ответ, но не слишком удачно. Вспомнив, где и почему они находятся, он оглянулся на оставшегося у двери Монтроза.

– Здесь было какое-то чудище... или мне это приснилось? – спросил Омилов, пытаясь придать голосу шутливое выражение.

Осри еще ни разу не оставался с отцом наедине. Он сглотнул – в горле пересохло – и выдавил из себя некое подобие улыбки.

– Ты видел Люцифера, судового кота. Все верно, это правда чудовище.

– Он чертовски здоров, – весело вмешался в их разговор Монтроз, – уродлив, и ко всему прочему у него чудовищный вкус на друзей.

– Он не отпускает меня ни на полчаса, – сухо заметил Осри. – И он еще имеет искусственный хромосомный набор.

– По-другому кошка не освоится в невесомости, – все так же весело пояснил Монтроз и задумчиво посмотрел на Осри.

– Поешь, – сказал Осри отцу. – Тебе надо окрепнуть.

«Это понадобится нам для побега от этих людей, которые даже не дают мне сказать тебе, что мы пленники».