Новый мир: начало - Тамара Преображенская
— Мам, а там правда живут добрые водяные? — сонно прошептала Варенька, закрывая глаза.
— Правда, солнышко. И добрые люди тоже, — тихо ответила Дарьяна, укрывая её легким одеялом.
Следующие две недели в Тоболке кипела новая, удивительная работа. Семен, Игорь, Олег и местные умельцы смонтировали на крышах бывшего сельсовета и нового бревенчатого медпункта сорок восемь солнечных панелей. Когда в августовских сумерках в окнах школы Виктора Петровича и больницы Аркадия Львовича впервые за долгие месяцы вспыхнул ровный, теплый электрический свет, на улицу вышли смотреть все сто сорок жителей. Спиридоновна перекрестилась, а Аркадий Львович долго молчал, смахивая слезу со щеки — теперь у него работали стерилизаторы, холодильник для лекарств и операционная лампа.
Но тихое августовское благополучие оборвалось в середине месяца — в тот самый миг, когда утренние росы сделались студёными, а в берёзовых рощах, словно ранние седины, засветились первые жёлтые пряди.
Поздним вечером в избу бабушки Глафиры, не постучавшись, ворвался Лёха. Юноша был бледен до синевы, грудь его тяжело вздымалась, а пальцы рук заметно дрожали, словно он только что бежал без передышки. Следом, не отставая ни на шаг, вошли встревоженные Наталья и Виталий.
— Даш… Семён! — выдохнул Лёха, опираясь руками о край стола, где горела электрическая лампа от новых аккумуляторов. — Третья нитка… Та, что на северо-западе, в горах, где община кузнецов и охотников. Она гаснет!
Дарьяна мгновенно поднялась со скамьи, её зелёные глаза настороженно сузились. Семён отложил карту полей и подался вперёд:
— Говори яснее, Лёш. Что значит гаснет? Нападение людей?
— Нет, там нет гнилой черноты, как от Креста! — Лёха зажмурился, нахмурившись от напряжения. — Там… там огонь и серый туман. Люди умирают, Даш. Очень быстро. Как будто… как будто тот осенний вирус вернулся, только злее, или вода у них отравлена. Но вокруг них в горах кружат тёмные тени. Звери. Огромные, бешеные звери, которых вирус изуродовал! Они осадили посёлок, люди заперты в домах, у них нет лекаря, и они не могут выйти даже за водой! Если мы не придём — через три дня там никого не останется!
Бабушка Глафира, сидевшая у печи, тяжело вздохнула и медленно покачала головой:
— Чуяло моё сердце, внучка. В горах старые рудники есть, глубокие. Видать, когда земля прошлой осенью кожу сбрасывала, разломы там пошли, и поднялась из недр старая хворь, а зверь лесной от неё с ума сошёл. Надо идти, Дарьюшка. Кузнецы — народ золотой, без железа и плугов новый мир не построить.
Решение приняли за десять минут. Бросить умирающих людей в трёхстах километрах от себя община Тоболки не могла.
На следующий день на рассвете два вездехода ГАЗ-71 снова вышли за ворота. На этот раз отряд был ещё серьёзнее: Дарьяна, Семён, Игорь, Лёха, знахарка Наталья и хирург Аркадий Львович. В кузовах везли ящики с антибиотиками, спасёнными из областной больницы, мешки целебных трав Глафиры, тяжёлое оружие и запас патронов. С собой также взяли двоих выросших, мощных псов — Графа и Найду, которые превратились в настоящих таёжных волкодавов и глухо рычали, чуя предстоящую охоту.
По пути колонна сделала крюк к Светлоозерску. Узнав о беде в горах, староста Артём и его жена-знахарка Вера без колебаний присоединились к отряду на своём мощном болотоходе. Теперь на помощь горной общине шли сразу двое сильнейших лекарей нового мира и четверо изменённых защитников.
Дорога в северо-западные предгорья оказалась по-настоящему тяжелой, словно сама земля не желала пускать чужаков в свои владения. Густая, почти непроглядная тайга сменялась каменистыми уступами, быстрыми ледяными ручьями и узкими перевалами, где каждый шаг давался с трудом. На четвертый день пути воздух стал тяжелым, пропахшим серой и хвоей — тревожный, чужой запах, от которого ныли виски и сжималось сердце. Вдали, за высоким хребтом, показались первые постройки поселка Рудный — добротные срубы и каменные кузницы, прижавшиеся к отвесной скале, будто искавшие у нее защиты.
Но над поселком висела мертвая, зловещая тишина — та особенная тишина, что бывает только там, где случилась беда. Ее нарушали лишь редкие, отчаянные выстрелы из-за закрытых ставень да глухой, леденящий душу звериный рык, от которого стыла кровь.
Когда вездеходы вырвались на узкое плато перед поселком, путники замерли, не в силах отвести взгляд от жуткой картины. Улицы Рудного были пусты, двери и окна изб наглухо заколочены досками — весь поселок словно затаился, ожидая конца. А по центральной площади, вокруг каменного колодца и кузницы, бродила стая чудовищ. Это были некогда обычные таежные медведи и волки, но вирус, смешавшийся с испарениями горных разломов, превратил их в кошмарных мутантов. Огромные, размером с легковую машину медведи с облезлой, покрытой каменными наростами шкурой и мутными, налитыми кровью глазами яростно таранили бревна домов. Рядом рыскали десятки гигантских, поджарых волков с пеной у пасти. Звери не ели добычу — ими двигала слепая, безумная ярость, не оставлявшая места ни страху, ни жалости.
— К бою! — рявкнул Семен, выскакивая из вездехода и вскидывая автомат. — Не подпускать их к машинам с врачами! Игорь, бери левый фланг! Артем, прикрывай тыл!
Началась яростная схватка. Пулемет Игоря и автоматы Семена и Артема ударили свинцовым шквалом, и волков сносило очередями, но огромные, обросшие панцирем медведи-мутанты лишь ревели от попаданий, не чувствуя боли, и снова и снова бросались на вездеходы.
Один из колоссальных зверей, встав на дыбы, обрушил тяжелую лапу на капот головного ГАЗа, с визгом сминая стальной лист.
— В сторону, Семен! — крикнула Дарьяна.
В ее глазах вспыхнул привычный, ослепительный изумрудный огонь. Подхватив тяжелую стальную монтажку, она с нечеловеческой скоростью бросилась на зверя. Граф и Найда молниями мелькнули у нее в ногах, вцепляясь мутанту в задние лапы и отвлекая его внимание. Дарьяна в прыжке обрушила стальной лом прямо в основание черепа чудовища, вкладывая в удар всю мощь пробужденной земли. Раздался глухой хруст, и многотонная туша рухнула на камни. После этого Дарьяна, Семен и Игорь за считанные минуты добили уцелевших хищников, очистив центральную площадь.
Едва стихли последние выстрелы, тяжелая дубовая дверь центральной кузницы со скрипом приоткрылась. На порог, шатаясь, вышел огромный, широкоплечий мужчина с густой черной бородой и обожженными у горна руками. Он держал в руках тяжелый кузнечный молот, но едва держался на ногах — лицо горело лихорадочным жаром, а губы потрескались.
— Кто вы?.. — прохрипел кузнец, падая на колени перед Дарьяной. — Помогите… в домах люди умирают. Лихорадка косит всех подряд, вода в колодце горькой стала… Дети горят в