Сонный воин 6 - Алексей Викторович Широков

— Ваше сиятельство, машина подана, — дворецкий склонился в идеальном поклоне. — До Императорского комплекса путь неблизкий, а въезды сегодня перекрыты в трёх районах, так что выезжать лучше с запасом.

— Иду, — Тимофей ещё раз придирчиво оглядел себя в зеркало, отмечая, как непривычно сидит парадная школьная форма, специально скроенная по случаю Рождественского турнира. Курбские не поскупились, и надо признать, получилось на загляденье. Тёмная ткань, серебряное шитьё на воротнике, тонкий значок клана на груди, намекающий на принадлежность к Великому роду, хоть официально Тим им пока и не являлся. — Как я выгляжу? Не слишком похож на переодетого охранника?

— Похож на будущего главу вассального рода, — фыркнул Климентий, которого назначили ему в сопровождающие и дожидавшийся у выхода. — Пойдём, а то в пробке застрянем и опозоримся перед самим приёмом.

Ярославль последние дни жил праздником, но столица, как оказалось, вообще сходила с ума. Улицы украсили гирляндами и хвойными венками, на площадях выросли высокие ели, а фасады особняков и присутственных зданий сплошь увесили флагами имперских цветов. Тим отметил про себя, что размах впечатляет, особенно когда Великие кланы начинали соревноваться в масштабе и пафосе. Одно панно из гирлянд, превратившееся в настоящий гигантский экран, чего стоит. И ведь не жалко было Юсуповым денег украсить так целую многоэтажку. О том, как там живётся, Тим старался вовсе не думать.

— Наш Государь Император установил эту традицию не просто так, — Климентий, устроившись на заднем сиденье лимузина, тоном заправского лектора принялся просвещать спутника, пока машина плавно скользила по расчищенным от снега проспектам. — Ещё покойный дед его начал, а нынешний развил. Приём двадцать пятого, потом неделя закрытых мероприятий для клановой молодёжи, а под конец, аккурат перед Крещением, — турнир. Только не путай его с Большим Императорским, тот действительно масштабное зрелище с трансляцией на всю страну. Рождественский — камерный, для своих. Приглашения расходятся исключительно между Великими кланами да двором.

— То есть просто с улицы не зайти, — уточнил Тим, хотя и без того догадывался об ответе.

— Разумеется, нет, — Климентий даже позволил себе усмешку. — Зачем Великим кланам чужие зрители? Это не ярмарочное развлечение, а способ показать друг другу, кто чего стоит, без посторонних глаз, способных растрезвонить лишнее в прессе или, того хуже, продать информацию конкурентам. Трибуны заполнены строго приглашёнными: старейшины кланов, их наследники, придворные, изредка кто-то из имперской бюрократии высшего ранга. И разумеется, охрана, но та не считается.

— Практично, — признал юноша, мысленно отметив, что эта деталь ничего не меняет расклад в его собственных планах. Раз простых зрителей не будет, значит, и демонстрация силы рассчитана исключительно на узкий, но крайне влиятельный круг наблюдателей. Каждый жест, каждая победа будут замечены именно теми, чьё мнение имеет вес в политике кланов.

— Гуляния для города всё равно устраивают, да и ты сам видишь, — добавил Климентий. — Вон, смотри!

За окном действительно мелькали толпы горожан, высыпавших на площади с катками и наскоро сколоченными ярмарочными рядами. Кто-то катался на коньках, кто-то толпился у прилавков с горячим чаем и пирогами, а на одной из площадей местный дом культуры устроил самодеятельное представление ряженых, изображающих то ли богатырей, то ли охотников, что сражаются с чудовищами из Прорыва. Вид чудовищ вызвал у Тима кривую усмешку. Переодетые люди выглядели скорее карикатурно, чем опасно. А зря. Те же гноллы, несмотря на относительную слабость, были крайне опасны. И подобное обесценивание не шло на пользу никому. Ведь даже мелкий гоблин, попав на Землю, будет стремиться только к одному — убивать. И если, насмотревшись на подобный цирк, кто-то решит, что запросто справится с ним, дело может закончиться трагедией. Но сделать Тим ничего не мог. Да и не хотел, если честно. Они взрослые, а он всего лишь подросток, пусть последние три месяца вынужден решать совсем не детские задачи. Но это не значит, что теперь он ответственен за всех и каждого в этом мире.

Императорский комплекс встретил их плотным оцеплением. По периметру выстроились гвардейцы в парадной форме, вооружённые не столько ради представления, сколько на случай реальной угрозы, — Тим уже достаточно знал о нравах высшей аристократии, чтобы не удивляться такой предусмотрительности. Внутри же, за оцеплением, бурлила совсем иная жизнь. Аристо съезжались на дорогих машинах, дамы щеголяли вечерними платьями последних коллекций, кавалеры — в костюмах со знаками отличия своих родов. Тим с интересом разглядывал знакомые и незнакомые цвета. Красно-голубой герб Голицыных, красно-зелёный Шереметьевых, лазорево-серебряный Курбских, чей лимузин уже стоял у самого входа, дожидаясь своего пассажира.

— Дарья уже здесь, — шепнул Климентий, кивая на группу девушек в лазоревых и серебряных вечерних платьях. — И, судя по лицу, ждёт именно тебя. Не подходи сразу, накопит пар, взорвётся прямо на приёме, неудобно выйдет.

— Спасибо за совет, — Тим невольно улыбнулся, но подходить и вправду не спешил. Сегодня был не тот день, когда стоило разбираться с личными обидами. Впереди ждало нечто гораздо более важное.

Внутри дворцового комплекса праздник разворачивался по своим законам. Главная зала утопала в свете хрустальных люстр, а стены украшали гирлянды из хвои, перевитые лентами в цветах Императорского дома. По углам стояли столы с закусками, причём они крыли те, что были на приёме у губернатора, как бык овцу. Зеркальный карп на серебряных подносах, экзотические фрукты, доставленные явно не через обычные торговые сети, свежайшие морепродукты, кажется, выловленные буквально несколько часов назад на другой стороне Земли, и так далее и тому подобное. Юноша невольно хмыкнул, вспомнив, чем его угощали в разных мирах. Пусть до виталистов императорский род всё же не дотягивал по качеству продуктов, но всё же брал экзотикой и разнообразием.

— Тимофей Иванович, — склонилась перед ним разодетая дама неопределённого, но явно почтенного возраста, — а мне ваша бабушка Акулина Лукьяновна много о вас рассказывала. Правда ли, что вы уже в столь юном возрасте достигли ранга Учителя?

— Правда, — юноша отвесил учтивый поклон, стараясь не выдать раздражения от того, что бабка, оказывается, всё же нашла время посплетничать о нём с половиной знатных домов империи, хоть на словах собиралась в монастырь. Вот и верь после этого людям. — Хотя предпочитаю не выпячивать. Скромность украшает.

— Ах, какой достойный молодой человек, — дама расплылась в улыбке и тотчас поплыла дальше, явно намереваясь пересказать эту