Эрик Рассел - Алтарь страха

— Огорченный мужчина! — Она улыбнулась, когда он неловко заерзал. — Но, видите ли, это вовсе не означает, что люди во всем мире утратили чувство реальности.

— Разве?

— Вовсе нет. И вполне естественно, что для войны деньги найти гораздо легче, нежели для приключений. В конце концов, страх — эмоция более глубокая и страшная, чем любая другая. И желание избежать страха — мотивация более сильная, чем удовлетворение любопытства. Ведь сама по себе колонизация Венеры не спасет чью-либо жизнь, не защитит дом, не сохранит свободу личности.

— Свобода! — воскликнул он. — Каких только злодеяний не совершалось во имя ее! — Он вновь заерзал, на скулах заиграли желваки. — А все зависит от того, как понимать свободу! — Он заговорил тише: — Прошу прощения. Мы ведь собрались здесь не для того, чтобы спорить друг с другом, не так ли? Давайте оставим эту тему в покое.

— Хорошо. — Она стала разглядывать людей за соседними столиками. Наконец пристально посмотрела на Армстронга, склонилась над столом и негромко заговорила: — У моего брата Боба была одна навязчивая идея. Может быть, он излагал ее вам. Он подозревал совпадения.

— Он упоминал об этом. Но что с того?

— Я сейчас вот о чем подумала. — Она еще ближе наклонилась к нему. — Позади вас, через четыре столика, сидит рыжеволосый веснушчатый мужчина в светло-сером костюме. Сегодня утром, когда я выходила из дома, он проходил мимо. Разумеется, тогда я лишь мельком посмотрела на него и, наверное, не запомнила бы, если бы и вечером, когда я выходила на встречу с вами, он не попался мне на улице. И вот он здесь. Три раза за один день. Каково это с точки зрения совпадений? — Она тихонько рассмеялась. — Если он хотя бы наполовину столь же любопытен, как Боб, и заметил меня, то уже пришел к выводу,-Что я против него что-то замышляю.

— А вы уверены, что это тот самый малый? — спросил Армстронг не оборачиваясь.

— Абсолютно.

— И до сегодняшнего дня вы с ним не встречались?

— Нет, насколько я помню.

Он задумался на минуту, затем пожал плечами.

— Какой-нибудь ваш тайный поклонник, — осмелился предположить он. — Восхищается вами издали.

— Не говорите глупостей, — укоризненно сказала она.

Он вновь пожал плечами и глянул на часы.

— Прошу прощения, вы позволите мне ненадолго отлучиться? Я скоро вернусь.

Она кивнула, и он, поднявшись, небрежной походкой двинулся к выходу, по-прежнему не оглядываясь.

Оказавшись на улице, он зашел в телефонную будку, сунул в щель четвертак и набрал номер.

Механический голос возвестил:

— Агентство Хансена. Вы можете переключиться на ночную линию после четвертого сигнала или оставить сообщение после десятого. Один... два... три... четыре...

— Переключиться! — рявкнул Армстронг.

На экране замигал голубой огонек, а в телефоне загудел зуммер вызова.

Вскоре на экране появилось мрачное лицо Хансена. Агент предстал со шляпой на голове. Он молча, с бесстрастным выражением лица смотрел на Армстронга.

— Уходите или пришли? — поинтересовался Армстронг.

— Ухожу. Но это не важно. Линия всегда отвечает, независимо от того, здесь я или нет. — Он мрачно уставился на собеседника. — Так в чем дело?

— Я нахожусь в «Лонгчампсе», с леди, приятельницей. Вполне возможно, что за ней тащится хвост. -

— И что из этого? Закон следить не запрещает, особенно за дамой.

— А если его привлечь за намерение совершить преступление?

— Чушь! — Глаза Хансена заблестели. — Вы не те книжки читаете. Если у парня нет уголовного прошлого, то к нему ни с какой стороны не подкопаешься. И застукать его можно только тогда, когда он уже перерезал вам глотку.

— Неплохо. — Армстронг почувствовал раздражение, — Чего же ради я тогда потратил четвертак? Тогда хоть колыбельную спойте.

— Вы можете избавиться от него, пересаживаясь с машины на машину.

— В скакалки девочки играют.

— Или, — продолжил Хансен, не обращая внимания на колкость, — можете завлечь его в какое-нибудь укромное местечко и там успокоить, несколько раз хорошенько дав по зубам.

— Я уже думал над этим. Это мне ничего не даст.

— Или, — так же непреклонно, как и раньше, продолжал Хансен, — поступайте так, как обычно делаю я. Выслеживаю ищейку и узнаю, кто его нанял. Люблю докапываться до первопричин.

— Вот это мне по душе! Но поскольку я нахожусь при леди, я не могу следить за ищейкой. Вот тут бы вы и пригодились.

— А вы сможете подождать, пока я подойду? — спросил Хансен.

— Ну конечно. Мы собирались пойти на выставку, но посидим тут и подождем вас.

— Дайте мне пятнадцать минут, — Он сдвинул шляпу на затылок. — Когда вы меня увидите, вы меня не увидели. Понятно?

— Я не знаком с вами со времен Адама, — заверил Армстронг. Положив трубку, он подождал, пока погаснет экран, затем вернулся к Клер.

Отняв от лица платок размером чуть больше почтовой марки, она устремила на него прояснившийся взор.

Тяжело опустившись на стул, он сообщил:

— А за четвертым столиком никого нет.

— Боже милостивый! — воскликнула она, не скрывая удивления. — Вы думали о том человеке? Ну вы ничуть не лучше Боба! — Успокоенная его взглядом, она добавила: — Этот человек вышел сразу же вслед за вами.

Он взмахом руки подозвал официанта. Почему бы просто спокойно не посидеть эти пятнадцать минут? И все же за кем на самом деле бродит это рыжеволосый? За Клер или за ним самим?

Опоздав всего лишь на минуту, заявился Хансен в компании с Мириэм и коренастым громилой, пиджак которого чуть ли не трещал на спине. Троица торжественно проследовала мимо Армстронга, обратив на него внимания не больше, чем на оконное стекло, и расположилась за столиком слева от него.

Болтая с Клер и посматривая на столик все еще отсутствующей ищейки, Армстронг дал время этим троим выпить по рюмочке, затем встал и помог спутнице надеть шубку.

Они добрались до выставки, поболтались пару часов среди впечатляющих стереоскопических работ и полюбовались на передвижной десятифутовый экран, смонтированный на платформе и предназначенный для просмотра на лоне природы. Они дружно пришли к выводу, что в плане красок и стереоэффекта Тут улучшать уже нечего. А стало быть, телевидение практически исчерпало свои возможности.

Затем они отправились в ночную закусочную, а затем Армстронг отвез ее домой. После этого ничего интересного не происходило, и он вернулся в свою квартиру, ни разу больше не встретив ни Хансена с его компанией, ни других теней. Ощущая недовольство неожиданно нормальным развитием событий, он задумался, уж не страдает ли инфантильной привычкой драматизировать банальные жизненные коллизии.