Raptor - Хо

Лидия хмыкнула.

— Остаются трое, — продолжал Бекас. — Генка, Вовка и ты.

— Я всю ночь спал, — сдавленным голосом произнёс Сергей.

— А где доказательства? Ну, ладно, допустим, твоим свидетелем может быть Оля. Выходит, что без алиби у нас остаются двое: Кэп и толстый. За них некому поручиться.

— Да, незадача.

— Если кто и мог убить Настю, так это Вовка, — вступила в разговор Лида. — Все видели, как он к ней относился. По-скотски. Может быть, ночью они поругались, он впал в ярость, и перестал себя контролировать?

— Они поругались в морозильнике? — удивлённо спросил Сергей.

— Он мог её туда затащить.

— Кстати о птичках! — Бекас поднял указательный палец. — Обнаружив тело, мы почему-то с первых же минут были убеждены в том, что это самоубийство. И совершенно забыли о том факте, что морозильная камера была заперта снаружи!

— А ведь действительно, — пробормотал Сергей. — Я только сейчас об этом вспомнил.

— Может быть она сама захлопнулась? — предположила Ольга.

— Но я точно помню, как Генка сказал, что она именно заперта.

— Второй факт, — Бекас показал два пальца. — Погибшая была раздета, а её одежда — разорвана в клочки. Неужели она сама это сделала?

— Её изнасиловали?! — испуганно воскликнула Лидия. — Какой кошмар!

— Ярких следов насилия я не заметил, — моментально попытался её успокоить Сергей. — Да и потом, если на корабле действительно орудует маньяк-насильник, то почему он не избавился от трупа более грамотным способом? Например, он бы мог выбросить тело за борт, вместо того, чтобы выставлять его напоказ.

— А может быть он хотел, чтобы мы нашли труп? — зловеще произнёс Бекас.

— Да ну тебя, Ванька! У меня уже поджилки трясутся от твоих размышлений! Почему Настя сама не могла совершить над собой такую экзекуцию?! Мы все видели, как она теряла рассудок. А что творится в голове сумасшедшего человека — неведомо никому.

— Вот только бы ещё убедить в этом органы следствия…

— Извини, Ванечка, но мне кажется, что ты бежишь впереди паровоза. Мы даже ещё не успели с Настей проститься, а ты уже ищешь способы отмазаться от следователей в будущем, — заметила Ольга.

— Согласен, — поддержал её Сергей, и глубоко вздохнул.

— Я же просто думал… Я же просто хотел… — Бекас растерянно развёл руками, а затем сник. — Да, действительно. Простите. Не стоило мне. Это всё, наверное, потому, что я до сих пор не могу принять происшедшее всерьёз. Только, пожалуйста, поймите меня правильно. Всё, что произошло с Настей, похоже на какую-то дикую мистификацию, неправдоподобщину. И мне сложно свыкнуться с тем, что это случилось, и что мы стали участниками этой дикой драмы. Такое впечатление, что кто-то всё это искусно подстроил. Но в одном я уверен точно. К смерти Насти всё-таки кто-то причастен, пусть даже и косвенно.

— Кто-то? — поднял голову Сергей. — И кто же?

— Тот самый засранец, который ночью перерезал якорный канат на «Гортензии»!

— Хм. Да уж, интересно было бы узнать, кто это учудил.

— Учудил намеренно!

Ольга нахмурилась, потом стала медленно тереть виски. Было заметно, что в её душе шла непонятная и очень тяжёлая борьба. Какое-то время она сомневалась, но вдруг решилась, и произнесла: «Не уверена, права ли я буду, но…».

Все посмотрели на неё.

— Что, «но»? — не выдержав затянувшейся паузы, спросил Серёжка.

— Наверное, теперь уже можно рассказать об этом, — Ольга вздохнула. — Дело в том, что я скрывала от вас одну тайну. Я обещала Насте, что никому не расскажу. Теперь её больше нет…

— Ну-ка, давай, колись, — потребовал томимый любопытством Бекас.

— Что за тайна? — встрепенулась Лида. — Настя что-то тебе рассказала?

— Да, — преодолев внутреннюю дрожь, Оля набралась смелости, и призналась. — Это она перерезала якорную верёвку, и выбросила за борт запасной якорь.

— Че-го-о??? — в один голос воскликнули друзья.

— За каким чёртом она это сделала?! — поразился Сергей.

— Она сказала, что увидела ночью какой-то корабль, который якобы пытался к нам приблизиться. Ей показалось, что это был сон, но я нашла доказательства её причастности к этому.

— Какие?

— Её заколка валялась на носу, рядом с обрезком той самой верёвки. А после, я нашла нож, спрятанный в её постели. Когда Настя узнала о моих находках, она сразу же мне призналась, и попросила никому не рассказывать.

— Ну, Олечка, не ожидала я от тебя такого, — поднялась из-за стола Лидия. — Какая же ты всё-таки тварь.

Не ожидав такой реакции, Ольга умолкла, и ошарашено посмотрела на неё.

— Лида, Лида, ты чего? — попытался было утихомирить её Сергей, но та уже завелась.

— Как легко свалить всю вину на покойницу, верно? И спросить не с кого! Ну, молодец! Вот уж не думала, не гадала, чтобы наша правильная Оленька опустилась до такой низости! Корчила из себя святую! Учила меня как надо себя вести! Замечания делала!

— Лид, послушай… — безуспешно попыталась оправдаться Ольга.

— Ничего не хочу слушать! Ты уже всё сказала. Ну, правильно, давайте все наши беды спишем на умершую, давайте! Все виноваты! Все, кроме тебя! И особенно Лидка виновата, Лидка — раззява! Проворонила Настю, проспала. А ты — не виновата, не-ет. Ты — чистенькая, справедливая и непорочная! Прямо святая какая-то! Послушай, а может быть, это ты тот канат перерезала? Может быть, ты во всём виновата, а? Ты всё подстроила, и теперь сваливаешь на Настю! Может быть, она даже погибла из-за тебя!

— Ну знаешь что, Лидка, это уже ни в какие ворота не лезет! — наконец не вытерпел Сергей. — Прекрати эту истерику! Что ты мелешь?!

— А ты вообще молчи, защитничек! Пошли вы все к чертям собачьим! Ненавижу… — после этих слов раскрасневшаяся Лидия, едва не опрокинув стул, бросилась на выход, по пути бормоча сквозь зубы. — Идиоты. Лидка у них сволочь. А сами все хорошенькие. Сборище придурков…

Побледневшая Ольга тут же вышла из-за стола и быстрым шагом направилась вслед за убежавшей подругой.

— А ты-то куда? — растерянно попытался её остановить Сергей, но та не обратила на него внимания.

Тогда он, поёрзав немного, сорвался и кинулся за ней следом, оставив Бекаса сидеть в одиночестве.

— Дурдом какой-то… — тихонько прошептал Иван, глядя на Сергея, бегущего вслед за Ольгой.

Когда двери за ними закрылись, он издал то ли вздох, то ли стон, положил руки на столешницу, и устало опустил на них отяжелевшую голову.

Чаши весов дрогнули. Спектакль начинается…

Прохладная сырость густого тумана частично привела Геранина в чувства. Двигаясь по прогулочной палубе, он вдруг осознал, что сам не понимает куда идёт, и от кого пытается убежать. Поняв это, толстяк остановился, и, тяжело дыша, подошёл к заграждению. Потом он уткнулся лбом в поручень, плотно зажмурив глаза. Слёзы подкатывались к его горлу, и он то и дело стучал кулаком по влажному поручню, слушая глухие звуки ударов, расходившийся по нему. Вовке было очень страшно. Ещё никогда он не ощущал такого давящего одиночества.