Харлан Эллисон - Одинокие женщины как вместилище времени
И она пришла к нему.
Когда он проснулся, девушка стояла в дальнем конце комнаты и наблюдала за ним. Ее глаза больше не были небесно-голубого цвета. Они потемнели, в них клубился дымный туман. Митч чувствовал...
Он чувствовал... себя ужасно. Его переполнял какой-то неясный ужас и бездонное отчаяние. Он ощущал свое... одиночество.
- Ты продержался совсем не так долго, как я рассчитывала, - бросила девушка.
Митч сел, попытался выбраться из кровати, белого моря, и не смог. Снова лег на спину и посмотрел на девушку.
Наконец, после долгого молчания, она жестко сказала:
- Вставай, одевайся и проваливай отсюда.
С некоторым трудом Митч так и сделал, а пока он неловко одевался, в нем росло чувство одиночества, лишавшее способности думать и заставлявшее дрожать, а девушка говорила вещи, о которых ему совсем не хотелось знать.
Об одиноких людях, от отчаяния делающих то, за что они ненавидят и стыдятся себя на следующий день. О болезни, пожирающей души тех, кто по-настоящему никому не нужен. И о хищниках, которые чуют несчастных, используют их и, уходя, оставляют еще более опустошенными и жалкими, чем они были раньше.
И о себе - сосуде, наполненном одиночеством, словно дымом, о том, что ищет пустые души, как у Митча, чтобы отлить в них часть яда, чтобы вернуть ту боль, которую они причиняли другим.
Кем она была, откуда появилась, в какой темной земле родилась, он не знал, да и не стал бы спрашивать. Но когда Митч, спотыкаясь, побрел к двери и девушка распахнула ее перед ним, улыбка у нее на губах напугала его так, как ничто другое в жизни.
- И не чувствуй себя брошенным, малыш, - сказала она. - Есть другие, вроде тебя. Ты их обязательно встретишь. Может быть, даже сумеешь организовать клуб.
Митч не знал, что ответить; ему хотелось броситься бежать, но незнакомка окутала туманом его душу, и он понимал, что стоит ему переступить этот порог, он уже никогда больше не испытает удовлетворения от себя самого. Нужно сделать еще одну, последнюю попытку...
-Помоги мне... пожалуйста, я чувствую себя таким... таким...
- Мне известно, как ты себя чувствуешь, малыш, сказала она, подталкивая его к двери. - Теперь и ты знаешь, как они себя чувствуют.
И она закрыла за ним дверь. Очень тихо.
Очень твердо.