Артур Макгваер - Пришелец

— Матвей, вот ты сам признался, начал кто-то из гущи рабочих, что в руках только ключи от велосипеда держал. По толпе пробежали смешки. И берёшься работами руководить…

— Я на этот вопрос уже ответил, — отреагировал Макаров, не обращая внимание на реакцию совершенно растерявшегося от такого приёма Бронштейна. Не боги горшки обжигают. Теоретические знания у меня есть. Ежели от вас каверз не будет, а то знаю я эти ваши заморочки — молодого спеца пошпынять, то сработаемся. Разобраться смогу, чай учил, не невежда. Если от вас помощь будет, так вообще дело на лад быстро пойдёт. Дело-то государственной важности делаем. И замечу, с моей стороны помощь совершенно добровольная. Мне за неё денег не платят. А насчёт «подколок» всяких со стороны несознательных граждан, кои могут тут быть, сразу предупреждаю, — дело, что поручил мне Нагульнов, — государственное. И «шутники» могут с ОГПУ через свои шутки познакомиться. По делу о вредительстве. Прошу Вас, товарищи, быть ответственными и сознательными. Генераторы, что мы делать будем, пойдут в части РККА защищающие Киев.

— Ты Матвей, на нас не серчай, — пошёл на мировую мастер. Новый человек ты, и молод больно, да и напорист. Коль уважение к рабочему люду покажешь, и к тебе как к человеку отнесёмся.

— Хорошо. Давайте товарищи перейдём к делу.

Рассказав внимательно слушающим его рабочим историю создания генератора, Матвей удостоился восхищённых выкриков. Затем рабочие провели Бронштейна к столу, на котором были разложены части от двигателя.

— Вот, мотор от англицкой мотоциклетки. Десять лошадей! Но поломана коробка. Сможешь разобраться что к чему?

— Попытаюсь. Матвей подошёл к разложенным деталям. Макаров уверенно опознал коленвал, поршень, магнето. Повертев в руках бронзовый поршень, Макарова, привыкшего к алюминиевым поршням мототехники своего детства, подобный материал удивил, он вынес вердикт:

— Можно собрать. Коробка сцепления нам не нужна. Соединим левую цапфу коленвала с мотором напрямую…

Работа над генератором продлилась почти весь рабочий день, — Нагульнов передал записку Американову о «мобилизации Бронштейна для помощи рабочим велозавода». Отношения с рабочими, особенно молодыми комсомольцами сложились быстро, ровные и деловые. К концу дня собираемый агрегат наконец, взревел, и выдал ток, осветив цех, — его подключили к осветительной сети. Недочёты во время работы Матвея были, как же без них, и Макаров помочь не мог, но, разобравшись в своей ошибке, Матвей упорно продолжал работать дальше.

Для самих рабочих и мастеров тоже стали откровением некоторые познания Бронштейна в теории двухтактных двигателей. Если по-честному, то тонкости работы этих моторов не понимал ни кто, так что помощь Матвея оказалась очень даже кстати.

Окончив работу, провели обсуждение итогов.

— Товарищи, главный итог сегодняшней работы, это отнюдь не собранный генератор, — начал говорить Матвей. Из проделанного ясно видно, что как воздух необходима подготовка и обучение рабочих. Ваш профессионализм, Макар Никифорович, обратился он к мастеру, и мои познания в теории двухтактных ДВС и электротехнике удачно дополнили друг друга. Но один я не смогу руководить действительно масштабным выпуском движков и генераторов. Так что, давайте товарищи, обсудим возможность создания на заводе рабфака, по теме «двухтактные ДВС». Я могу прочитать курс лекций по ним…

— И что, прямо так и сказал, «могу прочитать курс лекций»? — переспросил Нагульнов секретаря комсомольской ячейки велозавода.

— Так и сказал. Надо бы к этому Бронштейну присмотреться получше. Парень он толковый, разбиратется в технике как бы не лучше мастеров. Но уж больно «себе на уме»…

— Саня, а что это за инструменты такие «дремель», «болгарка»? — спросил Антон, молодой слесарь, у своего товарища. — Бронштейн пару раз упомянул:

— Был бы дремель, паз для шпонки на раз восстановил бы. Ещё говорил — болгаркой из куска рельса шестерню «вытесать» можно запросто, жаль, что её тут нет…

Вернувшись домой, Матвей увидел во дворе подводу. Бронштейн, разглядев вещи, лежавшие на ней, подумал: — родители вернулись.

— А куда они ездили?

— Отец подрядился в бригаду медиков, проводить обследование и лечить местных крестьян. А мать с сестрой вызвались ему помочь… Крестьяне в обмен на лечение продукты дают…

Войдя в квартиру, Матвей снял пальто, и прошёл на кухню. В дверях кухни ему в нос ударил одуряющий запах жарящихся яиц.

— А мы уже нашли работу, в горсовете электропроводку прокладываем, — Исидор с чувством гордости в голосе и почти без заикания рассказывал матери и отцу события прошедших дней.

— Здравствуй, Митя, — заметив Матвея, стоящего в коридоре, попривествовал его отец. Ты и брат решили работать? Как вы работу нашли?

— Митя за день справился. На биржу труда не ходили. Митя попросил преподавателя электротехникума проверить его знания и написать справку о них. Тот согласился, и Митя с этой справкой обошёл половину контор Киева, вместе со мной. В горсовете требовался электрик, и нас взяли. Работа хорошая, и кормят на месте.

— Сын, ты просто молодец! — глядя на Матвея, похвалил отец. Но как насчёт дальнейшего образования? Или решил на производстве работать?

— Я, пап, решил так: — раз сейчас власть рабочих и крестьян, то полезно будет иметь рабочий стаж. Электрик — это рабочий, так что работая в горсовете, приобретаю квалификацию и опыт. Что касается самообразования, то его продолжу. Поработаю пару лет, и поеду в Москву или Питер, поступать в университет. Наш-то, Киевский, фактически, не существует более. А организованный на его месте ВИНО, это не то. Уровень откровенно захолустный.

— Рад за тебя, Митя, дерзай! Образовние, что при старой власти, что при новой — краеугольный камень карьеры. И кем бы ты хотел быть?

— Естествоиспытателем. Уровня Эйншейна. В физике или химии. Можно и в биологии.

— Ого! Высоко метишь!

— А чего мелочиться? По дну плавать? Сейчас революция пап, свершается не только в общественной жизни, но и в научной, так что молодым везде у нас дорога! — закончил Макаров реплику Мити.

— Браво, Митя! Ты сам додумался до того, что я тебе хотел сказать!

— Пап, а ты сам, не хотел бы прославиться, как например, Луи Пастер?

Отец на мгновение замолчал, пристально глядя на сына. Затем вздохнул, и сказал:

— Поздно Митя. И если честно, исследователь из меня посредственный.

— Пап, не надо делать поспешных выводов. Тот же Луи Пастер тоже не юношей мировое признание обрёл. Или например Дарвин. Полжизни свой труд ваял.