Дубликат - Леонид Жилеев

— Оксан, а ты почему не спишь? У младшего отряда же тихий час?

— Не хочу. Подарок важнее.

— А как же распорядок? — Сергей искренне недоумевал.

— Ну, распорядок, Серёжа, это…

Пятнадцать минут истекли, и пунктуальный Шурик появился на крыльце клубов, а Оксана и Сергей всё ещё увлечённо беседовали. И так и продолжили разговор до самого вечера. Электроник закончил монтировать приёмники и излучатели на каркас установки, Оксана оставила почти готовый корпус корабля на верстаке, дождалась Сергея и пошла с ним по главной аллее в сторону площади, продолжая что-то объяснять, иногда забегая вперёд и пятясь задом, чтобы видеть лицо Сергея.

После ужина Электроник у себя в домике завалился на кровать, закинул руки за голову и улыбнулся. «Серёжа, а давай я как будто на тихом часе?» Хорошо им, маленьким. Даже если вожатая и обратит внимание, то скажет, что маленькая же: какой с неё спрос? Никакого. Ну а с другой стороны, когда ей ещё чем-то заниматься? Распорядок просто не предусматривает, что девочка из младшего отряда будет заниматься судомоделизмом. А у Оксаны хорошо получается. Жаль, что она сейчас свой кораблик вырежет и уйдёт: славная девочка, с ней как-то веселее работается. Но вот получается, что Оксана нарушила правила, чтобы сделать что-то новое. Никому же раньше она кораблики не вырезала? Наверное, нет. И мальчику тому никто раньше корабликов не дарил. То есть чтобы сделать что-то новое, нужно нарушить старые правила. Кстати, мы же должны были делать робота: вот и корпус для него уже готовый, и деталей куча, и в плане работы кружка у вожатой тоже робот записан. А Шурик сказал Ольге Дмитриевне, что план — это не забор, чтобы вдоль него ходить. Надо будет ещё поговорить с Шуриком на эту тему. Интересно, а к отношениям между людьми это можно применить?

* * *

— Как сходили?

Сегодня за ужином у Леночки было настроение пообщаться, поэтому вопрос был задан с улыбкой и глядя в глаза.

— Замечательно, — улыбнулся Семён, аккуратно перекладывая свой кусок рыбы на пустую тарелку. — Девочки, кто хочет рыбу — может не стесняться.

Лена кивнула Семёну, пододвинув тарелку к себе.

— Ленка, тебе большое и даже огромное спасибо от тамошней Мику, — Ульяна включилась в беседу. — Она так и сказала: «А вашей Леночке передайте мою большую благодарность и даже огромное спасибо! Всё так, как я и представляла, когда писала, и даже лучше!»

— Передавайте. — Лена с преувеличенно серьёзным выражением лица протянула обе руки к Персуновым. — Передавайте, передавайте. Ребята, я, конечно, девушка необщительная, но, знаете, как я хочу попасть туда и посмотреть, что там делается.

Ужин шёл своим чередом. Электроник неожиданно оказался за одним столом с тремя октябрятами из младшего отряда и о чём-то с ними оживлённо беседовал. Судя по особенно мрачному выражению лица Жени, то, что Сергей отвлекается на кого-то, ей явно не нравилось. Ещё одна драма: Максим за одним столом с Сашей и Мику, и от их стола тоже доносится смех и оживлённый разговор. Вот только недовольные взгляды на Максима кидают двое: Катя, что ожидаемо, и Алиса. Нет, Максим тоже на Алису посматривает: вот они случайно пересеклись взглядами, покраснели и уткнулись в тарелки.

— Как интересно. Пока мы ходили туда и обратно, Максим запал на пани Двачевскую?

— Ты иронизируешь, Сём. А вот Алиса подсчитала возраст своего тела и теперь комплексует по этому поводу.

— Рыжик, так большинству здесь под сорок минимум.

— А кое-кому и сильно больше, — тихо произнесла Лена.

Подошла вожатая со стаканом чая в руках, присела четвёртой за столик. Посмотрела на Семёна с Ульяной, хотела что-то сказать, но передумала. Только кивнула, улыбнулась и молча ушла.

— Зря от рыбы отказался. Кажется, повара научились готовить без указаний бабы Глаши. — Лена разделалась с одной рыбиной и приступила ко второй.

* * *

После ужина Лена устроилась на своей любимой лавочке, пыталась вчитаться, и ничего не получалось. Книжка не шла. Вместо этого вспоминался разговор с Семёном и Ульяной за ужином и привет от чужой Мику: «Спасибо, Мику, твою сказку я зачитаю до дыр». Опять вспомнилась баба Глаша. Лена погрустнела: «Вот так умрёшь, а через три дня о тебе уже никто и не помнит».

Уже стемнело. Семён, совершающий вечерний обход лагеря, на минутку подсел рядом.

— Лен, я всё думал: что ты будешь делать, когда в библиотеке кончатся книги? И вот, кажется, я дождался.

— Буду просить вас с Ульяной проводить меня в Шлюз и обратно. В тамошнюю библиотеку. Там, наверное, есть ещё что-то.

— Знаешь, я не помню. На тот момент меня содержимое библиотеки интересовало слабо. Но можно ещё пройтись по жилым корпусам… — Семён оборвал сам себя. — Лен, если пойти сейчас — там Второй. Ты выдержишь, но я не уверен, что тебе понравится увиденное. А через три дня он приедет сюда, и тебе не захочется покидать лагерь.

— Да, ты прав. Только, пожалуйста, не называй его больше Вторым. Я понимаю, что ничего обидного ты в это прозвище не вкладываешь, но не надо.

Семён глянул в глаза Лене, хотел что-то сказать, но только кивнул, дёрнулся, чтобы пожать предплечье, но не стал, а снова кивнул. Пожелал спокойной ночи и, махнув рукой пробегавшей мимо Ульяне, чтобы подождала, ушёл к себе в спорткомплекс.

«Надо будет обязательно собраться: мне, физрукам, Алисе, может быть, моему Семёну, — подумала Лена. — Собраться и поговорить о прошлом цикле. Алиса что-то знает, но молчит, несколько раз порывалась поговорить, но сама же передумывала. Персуновы тоже странно смотрели на ожоги на моих руках. А я ничего почти не помню — провал в памяти и словно обрывки сна. Но они же держали свои руки на моих плечах, отдавая мне свою силу, — это точно. И я помню это, и они помнят. Сегодня Алиска на пляже положила свою ладонь мне на плечо, так мы обе вздрогнули!»

На площади появился Максим с горном под мышкой. Махнул рукой Лене, поставил горн на землю, повозился с металлической коробочкой, прикреплённой позавчера кибернетиками к одному из флагштоков. В громкоговорителях, развешанных на столбах, что-то зашипело, а потом зазвучал сигнал отбоя. Максим протрубил трижды, выключил усилитель, улыбнулся Лене и убежал к домикам.

«Пора и мне умываться и спать». Лена закрыла книгу, глянула на название и вздохнула. «Завтра верну в библиотеку: незачем себя мучить».

Семён ворочался, всё никак не мог уснуть, пока Ульяне