2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн

Ознакомительная версия. Доступно 15 из 73 стр. за обеденным столом, Алекса незаметно, но внимательно оглядела обоих мужчин, составлявших ей компанию. Даксон надел легкий шифоновый костюм и голубую рубашку – шик классического типа, как она называла его стиль, а Райвен, одетый в синие джинсы и белое поло, казалось, и не собирался ничего праздновать. Алекса выбрала маленькое черное обтягивающее платье до колен. Когда Даксон увидел, как она скрестила свои полуобнаженные ноги, его мысли вернулись в душ, который он только что разделил с ней, и он понял, что снова жаждет не только еды. Алекса же, казалось, не была голодна ни в каком смысле. Она смотрела в иллюминатор и, завороженная видом, открывавшимся за кварцевым стеклом четверной толщины, старалась рассмотреть каждую деталь раскинувшегося под ними сурового серого лунного пейзажа.

Поверхность Луны была неподвижной, холодной, усеянной кратерами. Казалось, в этой пустынной среде невозможна никакая жизнь. Иногда показывались секции лунных станций, похожие на крошечные игрушки или модели. На каждом выступе скалы и на каждом кратере словно лежал отпечаток истории космоса и шрамы, оставленные бесконечным временем. Взгляд Алексы устремился дальше, в черноту космоса, в бесконечность Вселенной.

Она очнулась от созерцания, только когда Райвен принялся оживленно (он уже выпил два бокала пива, еще до того, как принесли закуски) рассказывать о себе. До начала журналистской карьеры он изучал социологию, специализируясь на социологии элит. Недавно он начал исследовать Движение.

– Движение? – переспросила Алекса.

– Ну, официально они называются ДВС. Это сокращение от Движения за визуальную справедливость или просто Движения.

Алекса нетерпеливо кивнула.

– Я знаю, одна из студенток моего университета – активистка этого… хм… Движения. Я просто удивляюсь тому, что это сборище безумных чудиков уже привлекло внимание такого серьезного журналиста, как ты.

Райвен протестующе поднял руку.

– Дело твое, но ты не должна недооценивать их. Это фанатики тоталитарного равенства. Они всерьез обсуждают, как лишить красивых людей их незаслуженных привилегий.

– Лишить людей их незаслуженных привилегий? – с интересом переспросила Алекса и подумала о Лене, которая использовала ровно те же слова.

К этому моменту Райвен прикончил свое четвертое пиво, и его речь становилась все более неконтролируемой.

– Вы должны пообещать никому не рассказывать о том, что я вам скажу, в противном случае я костей не соберу, о’кей?

– Слово скаута! – провозгласил Даксон, подняв бокал шампанского, которым они с Алексой решили отметить свою годовщину здесь, в условиях микро-гравитации.

Райвен чокнулся с ним, после чего заявил:

– Я близок к тому, чтобы внедриться в одну из групп Движения. Я хочу узнать, чту они затевают, и разоблачить их. И я работаю над очень важным материалом, в котором будут все подробности.

Глаза Алексы блеснули.

– Работа под прикрытием? Ты серьезно? – в ее голосе звучало явное любопытство. – Можешь на меня рассчитывать.

Даксон рассмеялся.

– Это невозможно. Ты слишком красива для этого, – заметил он и начал рассеянно раскачиваться на своем кресле. Алекса легонько толкнула его под столом ногой – они договорились, что она будет останавливать его, когда он вдруг забудет о правилах приличия.

– Нет, это распространенное заблуждение, – ответил Райвен. – Если вы полагаете, что это сообщество образовано одними лишь непривлекательными людьми, вы совершаете серьезную ошибку. Разумеется, таких там много, это правда, но есть и некоторое количество весьма красивых мужчин и женщин. – Он усмехнулся. – На самом деле самый уродливый там – это я. Привлекательные идут туда, чтобы успокоить свое чувство вины. И хотите верьте, хотите нет, наиболее радикальные идеи часто выдвигают такие активистки, которые легко пройдут отбор на позицию модели.

И Райвен, уже заметно нетрезвый, начал смешить их, рассказывая о некоторых активистах Движения. Он поведал им о красивой женщине, которая сама сообщила группе участников Движения обо всех «незаслуженных привилегиях», которые у нее есть, в том числе о дорогих бриллиантах с Марса, которые подарил ей богатый любовник. О том, что этот мужчина купил ей роскошную квартиру. Она продала все и теперь делала щедрые пожертвования Движению. И вот она стоит и говорит: «В тот момент, когда я перевела деньги, я впервые почувствовала себя свободной. Свободной от незаслуженных привилегий, которые я имела из-за своей внешности». Это действительно были ее слова. Кроме шуток. Эта женщина все еще красива, и до Райнера доходили слухи о ее тайной интрижке с лидером нью-йоркского отделения Движения.

Один джентльмен, продолжал Райвен, прочел им целую лекцию, в которой провел длинную пунктирную линию от классовой борьбы и Карла Маркса к борьбе за визуальную справедливость. «Фридрих Энгельс, – вещал он, – был сыном богатого владельца фабрики, но посвятил бульшую часть своей жизни поддержке Карла Маркса и борьбе за рабочий класс. Таким образом, хотя мы приветствуем появление красивых людей в наших рядах, они должны вначале отречься от той касты, к которой принадлежат, и продемонстрировать истинную приверженность делу равенства».

– Отречься… – задумчиво проговорила Алекса. – Для меня это звучит как «предать».

Какими бы забавными ни казались истории Рай-вена, за ними вставала леденящая душу картина чего-то вроде религиозной секты и одновременно тоталитарного политического движения. Журналист объяснил, что многие активисты на самом деле верили в разные теории заговора. Сердцевиной таких теорий была убежденность в том, что между сверхбогатыми и суперкрасивыми существует тайный альянс. Предполагается, что богатые и красивые разработали зловещий план порабощения и эксплуатации человечества. Согласно этому плану, они будут вести роскошную жизнь на Марсе, а оставшиеся на Земле будут трудиться на них. Самые нелепые из этих теорий утверждают, что сверхбогатые предприниматели, сговорившись с коррумпированными учеными, открыли секрет вечной молодости. И они соблазняют суперкрасавиц обещанием пригласить их в эксклюзивный Клуб вечной молодости. Разумеется, все это совершенно секретно.

– У них и в самом деле живое воображение. Они правда верят во все это? – Алекса скептически наморщила лоб.

– Не только в это, – серьезно ответил Райвен, – эти идиоты убеждены, то они единственные, кто может видеть истину сквозь покров лжи, окутывающий остальное человечество. Но если честно, не все члены Движения пребывают в невменяемом состоянии. Многих просто увлекла идеология необоснованных привилегий и «потребность в справедливости», что бы они под этим ни понимали. Если ты и правда хочешь принять участие в собрании, почему бы и нет. На следующей неделе будет одно… в Нью-Йорке.

– О, это довольно близко от нас, мы живем в Бостоне. Я смогу заодно навестить маму и Алику, младшую сестру. Они живут в Нью-Йорке.

Алекса была в восторге от предложения Райвена. Прежде всего, это могло стать настоящим приключением – проникнуть в организацию вместе с журналистом-расследователем, в точности как шпион или детектив из триллера. Только это будет намного менее опасная разновидность приключения.

Ознакомительная версия. Доступно 15 из 73 стр.