Он не сразу набрался смелости сорвать дрожащими пальцами обертку и снять крышку с белой картонной коробки.
Вот оно – шелестит на белоснежном ложе из папиросной бумаги, обезличенное, подобно часовым пружинам для набивки старого дивана вместо конского волоса. Эндрю Лемон крякнул от удовольствия…»