Двадцать два несчастья – 9 - Данияр Саматович Сугралинов

Проверка? Или случайность? Нет, у Ирины случайностей не бывает, и модуль подтвердил, что она вся в нетерпении от того, что я отвечу. Да не, бред, как она может подозревать, что я-Серега и есть ее бывший муж? Бред, бред.

Но пауза затягивалась. Я чувствовал на себе ее цепкий, немигающий взгляд и нарастающее раздражение. Надо было что-то сказать, и немедленно.

Я не придумал ничего лучшего, чем прикинуться, что не понял ее юмора, и выдать гнусавым голосом Пивасика:

— Какой еще павлин-мавлин, не видишь, мы кюшаемь!

И развел руками — мол, простите, что не понял, ежели чего.

Ирина делано посмеялась, но, судя по модулю, успокоилась. И явно запомнила.

— Долить тебе вина? — спросил я.

Она рассеянно кивнула, а потом вдруг сказала:

— А мне утром звонил Лысоткин. Знаешь такого?

Теперь уже кивнул я.

— Сегодня познакомился.

— Так вот, Казимир Сигизмундович спрашивал про тебя. Почему-то его заинтересовал аспирант по фамилии Епиходов.

— Меня все из-за этой фамилии спрашивают, — улыбнулся я, но внутри явно похолодело.

После истории с Лысоткиным повисла неуютная пауза, и я решил перехватить инициативу — перевести разговор на что-нибудь безобидное, пока Ирина не задала очередной вопрос, к которому я не готов.

— А ты часто в этом ресторане бываешь? — спросил я, оглядывая зал. — Тут уютно.

— Да, раньше часто ходила, — ответила Ирина, пригубив вино. — С подругами. Мужчины в рестораны не водят, они водят в «Шоколадницу».

— Какой кошмар, — посочувствовал я.

— Ты себе не представляешь, — закатив глаза, рассмеялась она. — Один кавалер пригласил меня на романтический ужин, а потом достал купон на скидку. Купон, Сережа!

Я фыркнул, и Ирина тоже рассмеялась — на этот раз, кажется, искренне.

— А ты, значит, из Казани? — спросила она, наматывая пасту на вилку. — Расскажи что-нибудь про себя. Я же про тебя совсем ничего не знаю.

— Да нечего особо рассказывать, — пожал плечами я. — Казанский хирург, аспирант, живу скучно.

— Не прибедняйся. — Она погрозила мне вилкой. — Хирург, аспирант в Москве, еще и однофамилец знаменитого академика. Это, знаешь, как минимум интригующе. Женат?

— Вдовец.

Лицо Ирины на мгновение изменилось — промелькнуло что-то похожее на настоящее сочувствие, но длилось это ровно секунду.

— Бедный мальчик, — сказала она и дотронулась до моей руки кончиками пальцев. — В таком возрасте — и уже вдовец. А дети есть?

— Нет, — ответил я коротко, давая понять, что тема закрыта.

Ирина кивнула и, к ее чести, не стала давить. Вместо этого откинулась на спинку стула и посмотрела на меня изучающим взглядом:

— Знаешь, что мне в тебе нравится, Сережа?

— Что я не достаю купоны на скидку?

— Нет. — Она улыбнулась. — То, что ты не пытаешься произвести впечатление. Все мужчины, когда сидят напротив женщины, начинают раздуваться, как индюки. А ты сидишь спокойно, как будто тебе все равно.

— Мне не все равно, — возразил я и по-настоящему, прикрыв рот, зевнул. — Просто я очень устал. Рейс был самый ранний.

Ирина рассмеялась и подлила себе вина.

— Это даже лучше. Честный мужчина — это такая редкость, что хочется сдать его в музей.

Опять музей. Зациклилась она на этих музеях. Я мысленно усмехнулся.

— Если в тот же музей с документами Сергея Николаевича… — сказал я с невинным видом, подразумевая ее квартиру, — то я с радостью.

Ирина на секунду замерла, потом рассмеялась — чуть громче, чем следовало.

— Ты, оказывается, еще и нахал с юмором. Интересное сочетание.

Мы еще немного поговорили ни о чем. Ирина рассказала, что не любит зиму, что собирается в Черногорию, что хочет собаку, но никак не определится с породой. Я слушал вполуха, кивал, вставлял что-нибудь незначительное и наблюдал за ней. Вот она смеется, поправляет прическу, трогает мочку уха — это у нее привычка, когда нервничает, я помню. Выглядит расслабленной, но взгляд внимательный. Ведет беседу, как шахматную партию: каждый ход — разведка, каждое вроде бы невинное слово — прощупывает мою реакцию.

А я делал вид, что не замечаю, и старательно играл роль простоватого провинциального хирурга, которого легко обаять бархатным платьем и дымчатыми глазами.

Когда вечер подошел к концу, и я вызвал Ирине такси, она обернулась, поцеловала меня в щеку и шепнула на прощание, отчего у меня аж мурашки пошли по спине:

— Ты очень интересный мальчик, Сережа. Очень. Я уже жду не дождусь нашей следующей встречи…

Ирина явно рассчитывала, что я предложу ее проводить, довезти до дома или что-то в таком духе — эмпатический модуль считывал подавленное желание, и дело было, скорее всего, в том, что ей всегда нравились умные мужчины. А я, смею надеяться, показал себя этим вечером отнюдь не глупцом. Но навязываться не стал, хоть и мог бы вытащить из нее больше информации. Играл вдолгую: моя сдержанность и равнодушие к ее женским прелестям только пробудит в Ирине еще больший интерес.

К тому же мне не терпелось поговорить с сыном, и первое, что я сделал, когда захлопнул за Ириной дверь такси, — позвонил ему.

— Слушаю, — хмуро буркнул тот, и я узнал в этом всего моего Сашку.

— Привет, Александр, — сказал я. — Это Сергей.

— А, Сергей. — Голос его чуть потеплел. — Что ты хотел? Есть новости?

Сашка всегда был категоричен.

— Да, есть. Мы же договорились, что я расскажу, как прошла встреча с адвокатом.

— Ты с ним уже встретился? — удивился и обрадовался Сашка.

— Да, вот только расстались. В общем, есть новости.

— Ну так отлично! Рассказывай! — потребовал он.

— Это не телефонный разговор, — сдерживая улыбку, сказал я. Уж больно хотелось снова его увидеть. И мои надежды оправдались.

— Тогда надо встретиться! — решительно заявил Сашка. — Завтра я занят, давай сегодня. Ты можешь прямо сейчас?

— Могу, — отозвался я. — А где?

Сашка задумался, потом предложил:

— На Патриках есть неплохой паб, называется «Дубовая бочка». Давай там? Когда ты сможешь?

Прикинув расстояние, пробки и то, что придется поискать паб, о