Князь Медведев. Тайна рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

— Однако, слышишь? — шаман безнадёжно махнул здоровенной рукой. — Вот именно из-за этого мне пришлось покинуть цивилизацию. Эта скотина только Хозяйку Холода боится. Она ему однажды речь заморозила на пару месяцев, так он теперь с ней вежливо разговаривает.

— И на что ты готов его поменять? — ошарашил я шамана вопросом и одновременно направил на Бубен идентификацию.

Перед глазами выскочила справка:

Наименование: Бубен Северного Сияния.

Тип: говорящий артефакт высшего порядка.

Свойства: нельзя потерять, нельзя продать, нельзя подарить,

нельзя украсть, нельзя уничтожить,

переходит от убитого к убийце,

допускается обмен по согласию сторон.

У меня шевельнулось нехорошее предчувствие. Спрашивается, как я передам Бубен Акакию, если он лежит без сознания? Но другого варианта мне не предложили. Значит, берём.

Я достал из инвентаря солнцезащитные очки.

— Ну давай обменяемся культурными ценностями, — предложил я шаману.

Тот сначала не поверил. Потом, поняв, что я не шучу, резво пополз ко мне. Видя, как шаману тяжело, я сам шагнул ему навстречу. Он буквально вырвал у меня очки и возбуждённо выкрикнул:

— Согласен!

Мир подтвердил сделку, высветив надпись перед глазами:

Обмен завершён

Шаман расплылся в широкой улыбке, демонстрируя всю сотню зубов. Я понимал, что попал, но пока не понимал, насколько.

Я всё ещё сжимал колотушку в левой руке. Направился к Бубну. Тот подозрительно молчал. Я было решил, что Бубен обиделся, но тут подал голос Серебристый:

— Ну, похоже, наша помощь больше не нужна. Тогда мы пойдём.

— Вали отсюда, собака плешивая, — проворчал Бубен моим голосом.

Сказать, что я опешил, будет неправильно. Я обалдел и снова очень захотел дать в Бубен бубну. Причём не колотушкой, а кулаком.

Шаман захохотал первым. Волки его поддержали.

— И вот так теперь будет всегда, — просветил меня шаман. — Эта скотина даже из инвентаря голосит.

Серебристый рыкнул на прощанье:

— Удачи.

И исчез вместе со своей командой.

Бубен был у меня в руке, и я ждал, когда всплывёт предложение покинуть Дорогу Холода. Очень хотелось надеяться, что Кукольники успели убраться от моей камеры в подземелье Тауэра.

Прошла минута, а я всё ещё стоял в тронном зале ледяного дворца. Перевёл взгляд на шамана. Пот стекал по белой шерсти на его лбу. В горячке боя и сразу после шаман ещё держался. Сейчас боль добралась до него по-настоящему.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Однако, я тебя не держу тута, — хрипло выдавил шаман. — Сам долго-долго лечиться буду.

— Пошёл нафиг, старый пень, — моим голосом заявил Бубен.

Шаман через силу усмехнулся. Он прекрасно понял, кто это сказал.

— Однако, ударь колотушкой в Бубен, — выдавил он. — Иль пожелай, чтобы пришли духи исцеления.

Вот тут я даже спорить не стал. С удовольствием врезал колотушкой по Бубну, искренне желая исцелить ни в чём не виноватого шамана. По залу разнёсся гул. Торжественный и мощный. Ноги у меня чуть не подкосились от возникшей слабости.

Я сразу понял, что халявы при работе с Бубном не будет. Придётся платить своей энергией.

Меж тем от Бубна метнулись две серые тени. Гибкие, как змеи. Они втянулись в ноги шамана. Тот заорал. Застучал лапищами об пол, круша алмазной крепости лёд. Через минуту всё закончилось. Колени шамана приняли первоначальный вид.

— Однако, обезболивание пожелать забыл, — прохрипел он. Потом слабо махнул лапой. — Удачи.

Перед глазами тут же вспыхнула надпись:

Желаете покинуть Дорогу Холода?

Да/Нет

— Да, — сказал я и в следующий миг оказался в сырой вонючей камере, из которой уходил на Дорогу Холода.

Я посмотрел на решётку, ведущую в коридор. Она была поднята, как бы приглашая к прогулке. Первым делом убрал Бубен с колотушкой в инвентарь. Костюм «Теневого хамелеона» перевёл в формат удобного комбинезона.

Перед выходом всё же решил проверить возможность уйти отсюда с помощью портального свитка. Достал его и чётко представил свой особнячок в Выборге. Портал мигнул и пропал.

Тяжело вздохнув, я осторожно двинулся на выход. Теней хватало, и поначалу я изображал из себя диверсанта, крадясь по коридору. Но все камеры были пусты и открыты. Кругом тишина.

Как-то не так я представлял себе подземную тюрьму.

Добравшись до решётки, отделявшей коридор с камерами от выхода, притормозил. Дверка в решётке была открыта. Я мысленно возмутился. Где охрана? Где подозрительные морды в камерах?

Выйдя из-за решётки в предбанник, остановился перед закрытой дверью. Уже не таясь, распахнул её и гордо шагнул вперёд.

И застыл.

Именно гордо застыл, рассматривая автомат для продажи кофе у противоположной стены современного офиса. Добил меня лифт с пандусом для инвалидов.

Сглотнув, я уже более внимательно оглядел безлюдное помещение. Подошёл к стойке слева, где за стеклом лежала сувенирная продукция, и взял рекламный проспект. На обложке было напечатано:

«Лондонский Тауэр. Памятка для туриста».

Хохотал я от души. В музее мне даже в прошлой жизни сидеть не приходилось.

Стало понятно, почему не сработал телепорт. Тут экспонаты наверняка экранированы от любого переноса, чтоб не умыкнули средь бела дня, как картины в Лувре. А камеры вообще декорации. Кукольники просто приволокли меня в подходящее место, чтобы свитком не ушёл.

Так, с улыбкой на губах, я лифтом поднялся на нулевой этаж. Стеклянный стакан отгораживал лифт от почти пустой парковки. Только напротив стоял одинокий «Роллс-Ройс». Выходной у них тут у всех, что ли?

Возле машины стоял представительно одетый джентльмен, постоянно чихающий и вытирающий нос платком не первой свежести. Его слезящиеся щёлочки глаз выцепили меня за стеклом. Спрятав платок, он рукой в белой перчатке распахнул заднюю дверку машины, намекая, что мне туда.

Молча повозмущавшись такому отношению к трудящимся, — ведь водитель был по всем показателям болен, — я уселся в предложенный транспорт. Отъезжая, заметил, как из соседнего лифта выходит ещё один больной житель Лондона. Он почему-то махал нам руками, когда мы выезжали с парковки.

Машина шла мягко. Внутри всё оказалось дорого и богато. От больного водителя меня отделяло стекло. Я с любопытством смотрел в окно.

Мы ехали вдоль Темзы. День выдался редкий для Лондона, тёплый и солнечный. Но людей на улице было мало, а те, кого я видел, носили медицинские маски и перчатки и держались друг от друга на расстоянии.

Минут через двадцать мы добрались до Букингемского дворца.

На площади и в парке обнаружился отряд военных в противогазах