Ревизор: возвращение в СССР 66 - Серж Винтеркей

От Гончарука я к главному инженеру швейки Чернову Роберту Марковичу отправился на беседу. Она тут совсем рядышком расположена. Удачно вышло, что смогу два дела совместить. И ткань Гончаруку передал на исследование, подтвердив ему и то, что информация по ценам на нее в комиссионке полностью верна. И теперь еще и с Черновым смогу переговорить, который недавно модернизацию своей фабрики проводил, чтобы он поделился информацией, нужной мне для модернизации швейной фабрики в Ленинграде.

Объяснил ему ситуацию, что по образцу его фабрики надо модернизировать фабрику в другом городе. Главный инженер пообещал собрать для меня всю нужную информацию, чтобы я мог завтра в это же время подъехать и ее забрать. Но естественно, что я буду творчески эту информацию обрабатывать. Фабрики полностью друг на друга не похожи.

Там же, в столовке швейки, я и пообедал. Мне надо было как-то время потянуть.

Не ехать же домой, прежде чем в КПК возвращаться, чтобы на приём к Межуеву попасть с отчётом. Не наездишься так по Москве…

Поел быстро, чтобы время не терять. Потом еще около часа занимался работой над будущим учебником по маркетингу.

Само собой, ещё пару воспоминаний всплыло, с которыми тоже надо будет поделиться с Фирдаусом. По идее, успею. Из разговора с ним я понял, что ближайшие несколько дней он в Советском Союзе точно остаётся. Ну да, еще даже переговоры по зерну не прошли…

А потом они, скорее всего, вместе с Дианой и Галией с моими детьми в Италию полетят. И оттуда он уже в Штаты поедет. Нашли его агенты ещё несколько разорившихся салонов, которые можно арендовать для того, чтобы японские автомашины в Штатах продавать.

Вернувшись в КПК в половину первого, тут же пошёл к Таисии Григорьевне. Она меня порадовала, сказав, что Межуев буквально минут десять как вернулся. Набрала шефа по селектору, и тот попросил подождать пять минут, а после этого уже меня запускать.

Ровно через пять минут я и зашёл.

Владимир Лазоревич выглядел сильно уставшим. С сожалением подумал о том, каким он помолодевшим казался тогда, когда я его встретил после высокого назначения. Теперь, похоже, эта эйфория, которая его охватила в связи с этим, пропала, а тяжёлая работа заместителя председателя КПК на нём начала сказываться. Так что он те года, которые совсем недавно казалось, что скинул, тут же себе уже и вернул. Не удивлюсь, если он и на выходных работал, потому так и выглядит сейчас.

К отчёту, который я представил, он отнёсся с большим интересом. Внимательно пролистал, одобрил структуру отчёта и сказал, что у меня системное мышление. Мол, он в этом никогда и не сомневался. Задал мне несколько вопросов по разным моментам, на которые я уверенно ответил.

– Удачно вышло, что удалось выявить этот шаг Венгерова с обменом дачи на другую, – сказал он. – Описание той дачи, которая у него была, пока жареным не запахло, конечно, впечатляет. Честный человек в Советском Союзе так жить не может. Подключим надежные кадры из ленинградской милиции, чтобы они все нюансы по этой даче прояснили.

Тут ещё кое-какая другая информация у нас появилась по делу Венгерова, но я тебя о ней, Павел, попозже проинформирую. Там ещё всё до конца не ясно.

У меня лично возникло впечатление, исходя из моего богатого аудиторского опыта, что вполне там всё на самом деле определилось, но по каким-то соображениям Межуев осторожничает и не хочет мне этого рассказывать. Но с этим ничего не поделать. Как говорится, начальник – барин. Не смогу я от него ничего потребовать рассказать мне, само собой. Так что любопытно, конечно, но когда придёт время, думаю, я это узнаю.

Сообщил тут же Межуеву, что в ближайшие несколько дней разработаю подробнейшую инструкцию по модернизации запущенной при Венгерове швейной фабрики.

– За несколько дней – не обязательно, – сказал он мне, хотя и было видно, что мой энтузиазм одобряет. – Такая спешка ни к чему. Поверь, по Венгерову несколько дней, чтобы решение принять, будет недостаточно. Одно дело, если бы он чист был по всем направлениям, тогда бы да, два-три дня и отправили бы обратно в Ленинград положительное заключение по нему.

Но раз уж такие вопиющие факты всплыли о его образе жизни, то дело это, поверь мне, затянется. Минимум неделя-полторы у тебя точно есть. Тем более, если ты хочешь подробнейшим образом всё расписать. Это ж целая фабрика. Там же несколько сотен станков, наверняка. И все, как ты мне сказал, устаревшие в той или иной мере…

– Восемьсот сорок семь станков. Всё верно, много, – подтвердил я. – И да, морально устарели, от тридцатых годов до шестидесятых. И даже в шестидесятых поставили не самые удачные станки, которые к тому времени уже были доступны даже в рамках Советского Союза.

Разъяснять фразу про не самые удачные станки я не стал. Межуев и сам прекрасно понимает, о чем я говорю. Брать станки с определённых заводов все всячески пытаются избегать, потому что они ломаются постоянно, в отличие от станков с других предприятий. На этой швейной фабрике, к сожалению, это учтено не было.

Напомнил Межуеву, что хорошо бы до этой любовницы Венгерова Маруси добраться, которую он в Крым отослал. Не зря же он это сделал. Владимир Лазоревич сказал, что помнит об этом.

Затем он меня ещё раз поблагодарил. Сказал, что моя группа пока что будет находиться в режиме ожидания. И как какое-то новое дело подвернётся, он мне немедленно сообщит.

И хорошо, – подумал я. Как раз эти несколько дней потрачу на то, чтобы по модернизации ленинградской швейной фабрики все вопросы решить. Новое задание мне прямо сейчас абсолютно не нужно. А то пришлось бы работать в полной запарке...

Москва

Позвонил антиквару. Когда Некредин услышал, кто именно с ним говорит, в голосе его прозвучала такая искренняя радость, что я немного испугался. Похоже, он мне там уже много что заготовил на продажу. А, ну да, мы же с ним ещё про золотые монеты договаривались…

А мне сейчас, получается, будет совсем не до покупок золотых монет... Да, на каждом мероприятии в бане «Полёта» я исправно конвертики получаю. Но сейчас же как Захаров квартиру для моих родителей по моей