Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

Пока мы испытывали оба образца, я, как самый младший в команде, снаряжал патронами кассеты. И мне это так надоело, что я практически сразу вспомнил о чудесном агрегате под названием «машинка для зарядки пулемётных лент Ракова». В армии я эту машинку видел только издали, а вот в клубе реконструкторов познакомился с ней очень хорошо. Что-то подобное, насколько я помнил из прочитанного в интернете, должен создать в 1910 году Хуго Борхардт.

И я, за неделю, не привлекая никого на помощь, сваял эту патронную мясорубку. Мог бы уложится и быстрее, но долго провозился с регулируемым приёмником ленты, чтобы агрегат подходил под все виды лент и кассет. Когда я впервые продемонстрировал свою поделку старшему Шмайсеру, он вцепился в неё как мой кузен Микка вцепляется в мороженое. Почти целый день, забив на все работы, он только и делал, что крутил рукоятку аппарата заряжая кассеты. А бедный Ханс разряжал их ему.

В итоге, на конкурс мы повезём два пулемёта. Станковый — системы Шмайссера и ручной — системы Шмайссера-Хухты, ну, и «заряжательную» машинку имени меня. Документы в Петербург были не только отправлены, но даже уже получен был ответ, что мы зарегистрированы в качестве участников, и нам были присланы приглашения на демонстрацию. Которая должна была состоятся 16 декабря 1904 года в казармах лейб-гвардии Конного полка.

— А почему этим не озаботился Нойер? — отмер после продолжительного молчания дед Кауко, когда мы уже почти добрались до дома.

Александр Нойер был главой губернской ячейки аграрной партии, которая и курировала пионерское движение в Улеаборге.

— У них сейчас нет возможности найти необходимую сумму, — процитировал я ответ херра Нойера деду.

— А у нас есть? А они потом захапают дом себе. Зачем оно мне надо?

— Если оформишь на себя, то не захапают. Впрочем, зря я с тобой этот разговор завёл. Сам обойдусь. Попрошу брата Кауко помочь. Надеюсь, он не такой как ты.

— А ну стоять! — рявкнул старик так громко, что с соседнего забора с перепуга упала кошка.

И схватив меня за плечо, развернул к себе, лицом к лицу. Так мы с ним и простояли почти минуту, меряясь взглядами. Благо, я теперь был с ним одного роста, а благодаря ботинкам на высокой подошве, даже чуть-чуть выше, что позволяло мне на него смотреть немного свысока.

— Перкеле, — помянул нечистого дед и отвёл взгляд. — Хорошо. Куплю я дом. А кто за ним присматривать будет? А?

— Мауно. Он же уже по возрасту не может жить в приюте. Пусть живет в «доме пионеров».

— Ты же его хотел на автомобильный заводик взять? А как же он будет работать у тебя, следить за домом и пионерами? — всё никак не сдавался вредный старик.

— Будет работать у меня и присматривать за домом, а «мастер-пионер» в Улеаборге уже Вильхо Хеландер.

— Хеландер? Сын окружного судьи?

— Ну да. А что?

— Да нет, ничего, — почему-то растерялся дед. — Ладно, куплю я твоим пионерам дом. Пошли скорее. Марта обещала свои блины сделать. Они у неё очень хорошо получаются.

Но прежде чем войти в дом, тщательно отчистил от налипшего снега сапоги на придуманной мной тройной щётке.

Вернее, я эту щётку не придумал, а вспомнил. Была такая у одного моего приятеля. И он называл её «финской». Здесь же, в Финляндии, я подобных щёток нигде не видел, а снег приходилось счищать веником. Большие щётки, используемые для стирки, купил на рынке, а раму сделали мне в оружейном цеху. Причем, основание было чугунным, тяжёлым и ребристым, чтобы можно было счищать грязь в межсезонье.

И только собрав это изделие, я показал его деду. Который сначала начал плеваться на непонятную хрень, а затем, разобравшись, сполна оценил эту придумку. Она была тут же запатентована, и на заводе начали её выпуск. Первую установленную приспособу возле дверей нашего городского дома спёрли на третий день. Но полиция быстро нашла вора, вернее воровку, которой оказалась соседка-старушка. Соседку великодушно простили и оставили ей её добычу, а следующую щётку пришлось, от греха подальше, крепить к стене дома.

Очень быстро такие же щётки появились почти повсеместно, а кое-кто из ремесленников пытался делать копии. Но с такими нарушителями патентного права дед Кауко не особо церемонился. Так как город был маленький, то эти случаи попадали в городскую прессу, чем ещё сильнее вызывали спрос на новомодную «финскую щётку».

Быстро отчистив свои ботинки от снега, я тоже зашёл в дом, где уже умопомрачительно пахло жаренными блинами. Финны, в отличие от русских, блины не жарят, а пекут. И здесь они называются «паннукакку». Но бабушка Марта Корхонен, мама тетки Минны жены моего родного дяди Тапио, готовила именно русские блины, так как в юности жила в Санкт-Петербурге и знатно поднаторела в их изготовлении.

В конце сентября у нас случилось несчастье. Бабушка Тейя, которая присматривала за мной и Миккой в городе, из-за «удара», как здесь и сейчас называют инсульты — потеряла память. И её отправили на хутор под надзор родственников. А к нам прислали бабу Марту. Которая сразу попыталась установить свои правила и порядки. Но мы с Миккой дали достойный отпор поползновениям на наши свободы. Из-за чего баба Марта пожаловалась на нас деду Кауко, а тот её неожиданно отругал и отчитал. И ей пришлось подстраиваться под нас.

С Миккой я помирился, простив его и повесив на него заботу о двух моих новых шведских родственниках. По приезду домой, Лукас и Петер хвостиками постоянно бродили за мной, так как не знали финского и откровенно чурались других детишек. И мне приходилось на них отвлекаться. Когда подошёл кузен с извинениями и просьбой о прощении, я и перепоручил мелких ему. Уж он-то шведский знает не хуже меня, да и постоянно тренирует младшую группу сельских пионеров.

А к концу лета Лукас и Петер уже вовсю щебетали на финском и заимели кучу приятелей благодаря Микке, который с ответственностью подошёл к порученному ему заданию.

* * *

— А это что такое?

— Это брызговики.

— А зачем они нужны? — не унимался директор, а заодно и главный инженер автомобильной мастерской Йорген Расмуссен.

— Для того чтобы грязь, вода и камни не летели из-под колёс.

— Ну, для передних колёс это — да. Интересно придумано, чтобы не повреждать и не загрязнять корпус. А для задних зачем?

— Для того, чтобы вылетевший камень