Надуй щеки! Том 12 - А. Никл
Неважно. Он, как и остальные мои пациенты, ушёл в забытьё. А это означало, что он не получает энергии. Вместо него это делает кто-то иной.
Что мне дала вся эта поездка?
Во-первых, информацию. Я и раньше догадывался, что Белькьяу не один такой, и не живёт в космическом вакууме, как какая-нибудь планета-сирота. Кроме него есть и другие, которые черпают энергию из нас. Точнее, мы сами её отдаём, тут всё честно.
Хотя, конечно, некоторые сомнения по поводу честности у меня возникали. Но всё это дела других порядков, сейчас это было не столь важно.
Во-вторых, тут явно орудует какой-то божок, который хочет перетянуть всех на свою сторону. Кто именно? У меня было несколько версий, вот только я не думал, что на этом этапе они мне пригодятся.
В-третьих, я узнал, что мой новый противник скорей всего умеет менять личины. Причём, полностью перевоплощаться в нового человека. Возможно, ему даже плевать на расу того, кого он изображает.
Это в свою очередь явно намекало на предстоящие трудности. Но как говорится, кто предупреждён, тот вооружён.
Мне необходимо было теперь рассчитать точный алгоритм своих дальнейших действий с учётом всего этого.
На какой-то момент в голову пришла мысль объединить всех пострадавших богов, и с вот таким вот войском дать решающий бой зарвавшемуся божеству. Но затем я едва сдержал усмешку, представив себя во главе хромающих и покалеченных богов, о которых давно все уже забыли.
Да уж, с таким войском меня ждёт оглушительная, или точнее сокрушительная победа. Нет, пока к богам лезть не стоило. Нужно было нейтрализовать человека, желавшего меня устранить.
Убить его? Это первое, что приходит в голову. Но тут как, если внимание божества этого До Кёна пока не было ко мне приковано, то после убийства первожреца широкая известность в узких кругах мне будет обеспечена. Да и уподобляться подобным персонажам не хотелось.
Наверняка есть выход. Грациозный и креативный.
Думая о всём этом, я слегка задремал. А может, и нет. Только в какой-то момент передо мной возник Белькьяу.
И прежде чем что-то сказать взял и ударил меня посохом по лбу. А я успел разглядеть только крайнюю степень негодования, написанную на его мордочке.
Глава 5
Я едва подавил желание перехватить посох и стукнуть им в ответ. Всё-таки передо мной бог, хоть и хомяк.
— И чем я удостоился такого приветствия? — а вот сарказм было никак не скрыть.
— Послушай меня, — Белькьяу едва ли не шипел. — Твои поиски зашли куда-то слишком далеко. Никому не позволено нарушать правила! За это следует неизбежное наказание!
— Стоп-стоп-стоп! — я поднял руки, словно защищаясь от очередного удара.
Вообще надо сказать, что в подобном состоянии я не видел хомяка уже давно. А, возможно, и никогда. Обычно он был более флегматичным. И чтобы довести его до подобного состояния, нужно было постараться. Но, как говорится, для меня ничего нерешаемого нет.
Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами.
— Во-первых, — сказал я нарочито медленно, чтобы мой гость немного остыл, — ты знал всё о моих поисках, но сам не удосужился сказать мне ровно ничего, чтобы я помог тебе же. Во-вторых, кто-то из ваших в прямую нарушает правила, и ничего ему за это нет. Поэтому я склонен, мягко говоря, сомневаться в этих словах. Чем ты на самом деле недоволен?
И кажется, я попал в точку.
Надутый хомяк за секунду изменился. Из Белькьяу словно весь воздух выпустили. Даже щёки повисли вдоль тела.
— Мне не нравится, что ты узнал о других. Мне не нравится, что ты знаешь о наших слабостях.
— А как иначе я мог тебе помочь?
— Надо было строить храмы и не задавать лишних вопросов.
— Нет, дорогой мой. Я тебе дал гораздо больше, чем просто храмы. К тебе сейчас обращаются тысячи людей с различными просьбами. Решая их вопросы, ты легко можешь увеличить свою паству в разы. Но ты по какой-то причине этого не делаешь. Полагаю, причины ещё глубже.
Тут мой гость уселся на кровать рядом со мной и свесил ножки. Посох он поставил так, чтобы я не смог дотянуться. И только колокольцы грустно звякнули при этом.
— Я же объяснял систему, — сказал он совсем уж грустным голосом. — Я не могу тебе рассказать ничего, кроме общих моментов. Потому что иначе меня настигнет кара.
— Кара?
И тут мне в голову пришла ещё одна мысль. Если на голову божеств обрушивается кара, то от кого она исходит? От таких же, как он? Но Чебурах сказал, что они не очень-то социальные, так что объединение им чуждо. Тогда выходит, что должен быть кто-то над ними. Ну, Белькьяу, расколешься?
— Да, кара! — уже чуть более раздражённо ответил хомяк. — За каждое нарушение должна следовать кара.
— Должна или последует обязательно?
Белькьяу надулся вместо ответа.
— Ладно, я понял, но давай всё-таки поговорим начистоту. Насколько, конечно, позволяет этот ваш уклад. Или закон. Или что там?
При слове «уклад» Белькьяу ощутимо дёрнулся и посмотрел на меня чёрными бусинками своих глаз.
А я отметил, что он за последние дни похорошел. Шерсть уже более-менее разгладилась, снова обрела здоровый цвет, а седина практически прошла. Значит, всё-таки идёт энергия. Не пропадает вся.
— Уклад — это не моё слово.
— Ах, вот оно что! — прозрение накрыло меня внезапно. — Ты ревнуешь что ли? А почему? Боишься, что я от тебя убегу к Чебураху? Ну да, а вы ведь все друг друга почему-то ненавидите. А ты меня, получается, ценишь…
— Слишком много вопросов! Слишком! — бесцеремонно заявил бог-хомяк. — Я не смогу ответить на все. Даже, если бы мог.
— Ответь хотя бы на те, на какие можешь. Я никуда не тороплюсь. И сейчас больше всего мне нужна информация. И, если ты не можешь её дать мне, то может кто-то из ваших, так?
Белькьяу дёрнулся, словно от пощёчины, и снова вперил в меня свои глаза-бусинки.
На этот раз молчание длилось гораздо дольше. Видимо, хомяк решал, как будут дальше развиваться события. Уверен, что в эти минуты он даже пожалел, что вообще обратился ко мне и перекинул в этот мир. Может быть, хотел уничтожить, не знаю. В его глазах этого видно не было. А вот сжимающиеся и разжимающиеся пальчики на лапках говорили о многом.
— Тебе Чебурах рассказал, что так можно?
— Намекнул, — обтекаемо ответил я. — Уточнив, что так можно. И вот тут у меня для тебя неприятные новости. Потому что тот первожрец, который устраняет первожрецов